Беверли кивнула.

— Мои друзья сказали, что ты говорила им, что здесь Рейчел. Где она?

— Она перед тобой, Кармелита, — мягко произнесла Беверли. — Разве ты не узнаешь меня? Я Рейчел.

Кармелита склонила голову. Выражение замешательства застыло на ее лице.

— Ты не Рейчел.

— Я Рейчел, — повторила Беверли. Из дома Хейзел в Сан-Антонио. Мы последний раз видели друг друга девять лет назад, когда ты посадила меня на поезд, следующий в Калифорнию. И мы дали обещание обращаться друг к другу, если нам когда-либо понадобится помощь. Ты помнишь?

Кармелита сузила свои глаза.

— Ты разыгрываешь меня? Ты не Рейчел!

— Это я. Я учила тебя читать. А ты изобретала числовые головоломки. Ты, Белль и я — мы были троицей.

— Рейчел? — прошептала Кармелита, все еще сомневаясь.

— У меня есть татуировка на внутренней части бедра. Бабочка.

Темно-карие глаза Кармелиты распахнулись.

— Бабочка! — вскрикнула она. — Матерь Божья! Рейчел!

Она обвила руками Беверли, смеясь и плача одновременно, и обе девушки обнялись.

— Я не верю в это, — сказала Кармелита, вытирая глаза. — Рейчел, ты приехала. В точности, как ты говорила, что сделаешь это. Но… ты теперь такая красивая! Что случилось?

— Я хочу рассказать тебе обо всем этом. Но сначала, Кармелита, скажи, ты в порядке? Как сильно ранил тебя Мануэль? Твое письмо…

Кармелита оглядела вестибюль и тихо сказала:

— Мы можем пойти куда-нибудь выпить кофе?

Они пошли в маленький придорожный ресторан, где водители, занимающиеся перевозкой бензина и крупного рогатого скота, поедали хрустящего жареного цыпленка и бисквиты с медом.

Кармелита расправилась с порцией жареных ребрышек и горячей кукурузой, в то время как Беверли ковырялась в салате и прихлебывала черный кофе. Кармелита неохотно говорила о Мануэле, поэтому Беверли рассказала своей старой подруге все, что случилось с нею за время, которое прошло с тех пор, как они перестали переписываться. Когда Беверли рассказала о пластической операции, Кармелита изучила ее лицо с явным любопытством. Закончив с рассказом о себе, Беверли спросила:

— А как дела у тебя? Почему ты уехала от Хейзел?

— Понимаешь, у Мануэля возникли неприятности с полицией. Мы уехали быстро. В середине ночи. Я позвонила Хейзел, когда мы доехали до Далласа, сказала ей, где я была. Я просила ее пересылать мою почту. Она не сделала этого. А мне должно было прийти несколько чеков от журналов с головоломками, вот сука!

— Почему ты перестала отвечать на мои письма?

Кармелита помыла пальцы в стакане с водой и вытерла их бумажной салфеткой.

— Дело было так, amiga. Мы с тобой писали письма друг другу пару лет. Сначала все было хорошо. Мы все еще были подругами. Но затем я начала замечать, как расходятся наши миры. Ты жила приличной жизнью, работала, а я была по-прежнему проституткой. Мне больше не казалось правильным писать тебе.

— Но мы по-прежнему подруги, Кармелита, — мягко сказала Беверли. — Расскажи мне, что случилось.

Кармелита покрутила в руках бумажную салфетку. Она говорила тихо, из-за занавеса длинных черных волос, которые спадали вперед, закрывая ее лицо.

— Он действительно напугал меня на этот раз. Мы подрались. Мануэль связался с другой девушкой. Он говорит, что не может жить с одной женщиной. Я застала его с нею и приревновала. Я ударила его. Он достал нож…

Кармелита подняла глубокие карие глаза, которые Беверли помнила с тех давних пор, полные той же боли, замешательства и позора.

— Ты не поверишь, именно его подруга спасла меня. Она подскочила и остановила его. Он целился мне в сердце, но нож вошел сюда, — она положила руку ниже грудной клетки. — Я провела неделю в больнице. Приходили полицейские и разговаривали со мной. Они пугали меня, заставляли думать, что он собирается прийти и убить меня. Поэтому я попросила у медсестры бумагу и написала тебе то письмо.

— Я приехала сразу же, как получила его.

Кармелита опустила глаза под ее пристальным взглядом.

— Я даже не была уверена, что ты получишь это письмо. Я не знала, работаешь ли ты все еще в той закусочной. Теперь я сожалею, что послала его.

— Почему?

Кармелита испытывала застенчивость и неловкость. Она видела, что Рейчел слишком изменилась. Теперь она была уважаемой личностью с незапятнанной репутацией, принадлежала к высшему классу общества, поняла Кармелита, в то время как сама она принадлежала к отбросам общества. Даже имя у Рейчел было теперь другим. Она была Беверли Хайленд. Новое имя и новое лицо. Это была не та женщина, с которой у нее могло быть что-то общее. Кармелита внезапно поняла, что она сидит с незнакомкой.