А вот сидения - жесткие и деревянные. На таком целый концерт или фильм не выдержишь. Ну, у них тут и не концерт.

Зал забит до отказа. И Инга понимает, что здесь не только жители деревни, но и те, кто давно разлетелся по разным уголкам прилегающего мегаполиса. И все-таки по сравнению с населением города их ничтожно мало. Она попыталась прикинуть, сколько здесь народа: ну, тысяча, если и больше, то не намного.

На Ингу косились с подозрением, и она понимала почему. Женщин в зале было не так уж много, а уж молодых и вовсе почти не было.

–  Это что вся стая? - шепнула Инга на ухо Стасу.

–  Нет, стая больше. Тут только охотники, следящие, те, кто занимают другие важные посты, самые уважаемые и старые волки. Если они примут нового вожака, примут и остальные.

–  А разве его могут не принять?

–  Вряд ли. Альтернативы нет.

Инга кивнула. В отличие от Стаса, который смотрел на Виктора не слишком добрым взглядом, она была на стороне нового вожака. Уже сама убедилась: он, конечно, дядька суровый, но стаю удержать сможет.

А еще вместе с Виктором (она знала это точно) сюда приехала и Леся. Сейчас девочки было не видно, но оно и не удивительно: не то мероприятие, на которое нужно тащить малолетнюю дочку. Девчонка с рыжими косичками слишком явно делает Виктора уязвимым. А ему нужно быть сильным.

Инга надеялась, что в пределах одной стаи они смогут встречаться с девочкой.

Виктор вышел к людям, и ровный гул голосов, которого Инга даже не замечала, резко стих. Наступившая тишина была тревожной.

–  Наш враг еще жив и на свободе. Но мы это исправим… - начал он.

Речь и вправду была короткой, словно он не хотел надолго занимать людей, которые без того бросили свои дела и явились сюда оказать почтение новому вожаку. Затем была вторая часть. Каждый, кто считал нужным, подходил выразить почтение: склонить голову перед новым вожаком.

Инга знала: от того, насколько глубоким и искренним будет поклон, зависит

–  Нам надо подходить? - шепнула Инга на ухо Стасу.

Тот мотнул головой.

–  Скоро поедем, - но выходить не спешил, будто бы ждал чего-то. И дождался.

–  Инга, - позвал ее Виктор, когда поток гостей, наконец, иссяк. - Зайдешь ко мне в дом, надо поговорить.

–  Вместе зайдем, - ответил вместо нее Стас с вызовом.

Виктор смерил его суровым взглядом:

–  Вместе не надо. Я считаю, ей нужен другой напарник. Следящих осталось мало. Нужен кто-то, кто сумеет ее защитить.

Это был вызов. Это было то, чего Инга боялась больше всего.

–  Считаешь, что нужен другой? Так тому и быть. Но пойдем мы все равно вместе, - продолжал настаивать Стас.

На этот раз вожак смотрел на него дольше и пристальнее. Но он не отвел взгляда.

–  Это по какому праву?

Видно было, что Виктора начинает напрягать этот разговор.

–  По такому. Инга - моя жена.

Услышав это слово, она вздрогнула. Непривычно, ужасно непривычно. Вчера, когда Стас всеми правдами и неправдами умудрился уломать служительницу загса, чтобы их расписали «очень срочно и очень платно», она не до конца понимала, зачем это нужно. А вот теперь поняла.

Актовый зал почти опустел. Осталось лишь десяток человек, но и те, видя, что начинается напряженный разговор, поспешили уйти.

–  С каких это пор?

–  Со вчерашнего дня, - Стас был серьезен, но Инга могла поклясться - его губы чуть тронула торжествующая улыбка.

–  Без одобрения старшего этот брак недействителен, - тут же нашелся Виктор.

Стас кивнул.

–  Разумеется, прежде я получил одобрение. От Анны.

Вожак нахмурился:

–  Этого не может быть.

–  Хочешь сказать, что я вру? Впрочем, ты же старший. Посмотри мне в глаза и скажи, вру ли я.

Повисла тягостная пауза. Инга чувствовала, как сгущается воздух. Конфликт в стае в первый же день правления нового вожака, да еще когда у всех такие проблемы, - только этого не хватало!

46

–  Он говорит правду, - раздался сзади девичий голос.

Леся.

Инга и не заметила, когда она появилась. Впрочем, наверняка все время была где-то рядом, чтобы поддержать отца.

–  Сам вижу, - недовольно буркнул Виктор. Он зло посмотрел на Стаса. - Ты же охотник! Они чуют ваших близких. Она теперь всегда будет в опасности.

В темных глазах мужчины плескалась самая настоящая боль, губы сжались в тонкую линию. Если бы он мог - Инга не сомневалась - разорвал бы удачливого соперника в клочья. И дело тут было вовсе не в ревности.