– Вот тебе за подставу, - приговаривала она нанося поганцу удар за ударом. Неожиданно взятый на таран Драко резко потерял в маневренности и не способен был ни сбежать, ни толком отбиваться.
– Вот тебе за подлость. За высокомерие, за заносчивость, - у любительницы обстоятельного чтения был очень большой словарный запас, поэтому досталось Драко так, что ушёл он, покряхтывая и почёсываясь.

И за эту безобразную драку, по-существу - избиение, снова никого не наказали. Гарри тоже не наказали - его взяли ловцом в квиддичную команду.

Вечером, обнимаясь с Поттером в чулане, куда гриффиндорцы складывают лично принадлежащие им мётлы, Гермиона процитировала слова из любимой сказки:

– Всё страньше и страньше.

– Зачем ты набросилась на Малфоя? Ведь тебя могли исключить!

– К этому и стремилась, думала, что МакГонагал повела тебя отчислять. Но попу всё равно не трогай. И я не понимаю принципов волшебной педагогики.

– Не только ты. И мне это не нравится, - задумчиво проговорил Гарри.
– Нам ведь такую речь задвинули после пира: того нельзя, туда не ходите, запрещённых предметов целый список. Деканша предупреждала о том, что баллы будут снимать. Ну, пусть про первую драку никто не разболтал, случилось чудо, но про остальные-то известно! Это как минимум воспитательная беседа, на которой нам полагается мучительно краснеть, печально смотреть в пол и тихим голосом поддакивать.

– Ты, оказывается, и краснеть умеешь?
– иронично приподняла бровки бывшая примерная девочка.

– Вообще, думаю, нам лучше не ходить поодиночке. На всякий случай, - продолжил мысль Поттер, игнорируя замечание.

– Полагаешь, всё настолько плохо?
– подобралась Грейнджер. Уж чем-чем, а паникёрством друг никогда не страдал.

– По моему опыту, если что-то идёт неправильно, то потом всё идёт очень плохо. А тут неправильности на каждом шагу. Я уже всерьёз задумываюсь, сколько нас доживёт до выпуска, с такими-то мерами безопасности.

– Кстати, - прищурившись, улыбнулся парень, - Ханна сказала Невиллу, что по школе распространилось поверье, будто за Поттера Грейнджер рвёт на куски мгновенно.

– Неправда. Я дождалась ухода МакГонагал. Всё-таки приличия надо соблюдать.

“Угу, и правильно выбирать тактический момент. Кажись, я действительно дурно на неё влияю. Но результат мне нравится!” Гарри внутренне ухмыльнулся и нежно провел руками вдоль спины подруги:

– У тебя очень рельефные мышцы.

– Ты тоже жилистый - ушибиться можно, какой твёрдый. Жаль, что школьные мётлы такие ветхие, а своих у нас нет. Ладно, две минуты закончились, убирай лапищи с моего рельефа, топограф-самоучка. Хватит меня тискать - пора браться за уроки.

***

Довольно долго ничего интересного не происходило, если не считать присланной неизвестным доброжелателем метлы для Гарри. Он, после опробования, первым делом предложил полетать подруге. И надо же - у неё отлично получилось. Но, вообще-то Гарри был довольно плотно занят. Официально, то есть открыто для Гермионы, он штудировал учебники по зельеварению, пытаясь выявить в рецептах закономерности. Тайком же от подруги, и не только от неё, он шлялся ночами по замку, выискивая проходы, доступные питомцам студентов и вездесущей миссис Норрис - кошке завхоза. Вот в этом деле успехи были - ведь любимцы учащихся могли проникать в гостиные и спальни тогда, когда захотят.

Действительно, лазейки нашлись практически повсюду, даже в кабинет директора. И на кухню в подвале неподалеку от гостиной Хаффлпафа. Там трудились маленькие ушастые человечки, в присутствии которых возвращаться в человеческий вид было бы опрометчиво. Зато, покараулив пару часиков в коридоре, удалось “срисовать” пароль от входной двери, чтобы радовать подругу блинчиками или пирожками к чаю, который они научились готовить для себя магией, а заварку приносила Хедвиг от Грейнджеров. Класть в напиток сахар Гермиона отучила Поттера раз и навсегда - ссориться по пустякам Гарри считал нерациональным.

Словом, быт наладился, в учёбу ребята втянулись, а читая рецепты с зельями за шестой курс, Гарри заподозрил, что некоторое подобие догадки мелькнуло у него в голове.

– Это называется “переход количества в качество”, - пояснила Гермиона.
– Багаж накопленных знаний привёл тебя к выявлению искомой закономерности, - сама-то она больше налегала на чары, разучивая интересные с её точки зрения заклинания, в поисках которых беспощадно шерстила библиотеку.

Этой же ночью Гарри проник в класс зельеварения и проверил гипотезу на практике - всё сошлось. А потом на уроке Снейпа он варил зелье, не помешивая его, а поглядывая на часы. И всё у него получилось. То есть эти движения палочкой в котле были примитивным способом отмерять время тех или иных этапов, а собственно с перемешиванием отлично справлялась конвекция - ведь котёл кипел!

Снейп, конечно, заметил это, но оставил без комментариев. А Гарри принялся за новое прохождение уже пройденного, на этот раз снабжая учебники закладками на подозрительных местах. Его заинтересовали флоббер-черви и змеиные зубы, встречающиеся довольно часто. Дело в том, что о химии он некоторое представление имел, то есть слова “кислота”, “щелочь” и “растворимость” были ему знакомы. А добавление на кончике ножа лимонной кислоты вместо слизи флоббер-червя привело к изготовлению вполне приличного зелья. Но демонстрировать эту находку публично Гарри не стал, потому что получилось далеко не идеально. Да и со змеиными зубами как-то не заиграло - после замены их на щепотку соды пришлось прятаться под стол, а потом долго отмывать класс, чтобы преподаватель не догадался о том, что тут без его ведома проходят ночные бдения. Пришлось незадачливому самоучке-зельевару просить родителей Гермионы прислать ему учебник настоящей химии и браться за него всерьёз. Вернее, просила Гермиона и прислали как бы ей, но это уже несущественно.