Биологическую опасность после дополнительных анализов, похоже, искин также признал невысокой. Потому как прибывший в ангар следующим специализированный дроид накрыл густым туманом дезсостава только рабочую площадку с раскуроченной секцией и моей выстроившейся рядом бригадой, остальной же объем просто быстро чем-то продул, проехав по периметру помещения. Затем шустро ретировался, а в ангаре на несколько минут завыла продувка. Последним действом моя нечисть расползлась на зарядные площадки. На чем фильм и закончился.

Однако сценарий эпизода, оказывается, до конца ещё отыгран не был. В эпилоге я, – пару минут размяв ноги в походе от лифта, – завалился в калитку, рассчитывая увидеть внутри стерильную чистоту, мёртвую тишину и полное отсутствие наличия каких либо гостей. И просчитался, хе. Неподалёку от входа, сцепив руки за спиной и задумчиво глядя перед собой, по моему цеху прогуливался шеф, такт-сержант Бор Броро. Углядев входящего подчинённого, он плавно сменил траекторию и уже через десяток секунд стоял передо мной. Позу шеф не сменил, даже смотрел всё так же задумчиво, но только вместо неведомых далей взгляд его сосредоточился на мне.

– Сам как, нормально? – вопрос прозвучал настолько... по-русски, что я невольно улыбнулся.

– Нормально, шеф. Медики сказали, что ни лап, ни хвоста не вырастет.

Броро хмыкнул и тоже улыбнулся.

– Ну, это и так понятно было. Пауки в этом плане нейтральны и почти безопасны. Это в бою они страшны. Очень. А дохлые... Так, экспонат музея или экземпляр лишний научникам. Даже обработку можно было не проводить – очень уж давно он сдох. Столько лет пустоты и холода всё уничтожили.

– Кстати, – решал я уточнить заинтересовавший меня вопрос "из первых рук", раз уж так сошлось, – а почему тогда из-за одного засохшего арха красный код?

– Почему? – улыбка сползла с лица собеседника. Наоборот, губы поджались, и он направил взгляд куда-то в пространство мимо моего плеча и прищурился, как будто что-то вспоминая.

– Лет тридцать с небольшим назад рейдер "Сарсан" в глубоком патруле наткнулся в одной из пустых приграничных систем на обломок малого улья. Кусок не показывал никакой энергетической или биологической активности и по всем данным сканирования болтался там не меньше сотни лет. В соответствии со стандартным протоколом пара погонщиков с двумя отделениями дроидов каждый и дежурный взвод из десантно-штурмового наряда высадились для проверки и прочёсывания. У меня только начался второй контракт и я был рядовым десантником как раз этого третьего взвода второй штурмовой группы.

Шеф помолчал, продолжая высматривать где-то за моей спиной, в неведомой дали своего прошлого картины неизвестных мне событий.

– Мы, к сожалению, не обратили должного внимания на то, что нам стали попадаться почти одна за другой целые мембраны в проходах. И появилась слабая гравитация. В конце концов мы дошли до некоего подобия инкубационного зала. Датчики биоактивности дали слабую засветку – но командир решил, что это из-за сотен полураспотрошенных коконов. Пока запрашивали тактика – сверху, из каких-то дыр в потолке упали они. Полное боевой отделение – пять вот таких бойцов и альфа-особь. Когда датчики завопили – было уже поздно.

Броро вздохнул и перевёл взгляд на меня. Изобразив лицом что-то типа "вот так вот, вот такая петрушка вышла"...

– Потом разобрались, что альфа специально, вероятнее всего, привёл своё отделение туда. После нескольких лет в подобии анабиоза они подпитывались остатками коконов – и впадали в новый цикл. А для того, чтобы перейти в боевой режим при нашем появлении, после команды альфы им понадобилось всего от двух до пяти секунд. Не легли все мы там только потому, что сначала среагировали в автономном режиме дроиды – и немного притормозили рядовых особей. Заметь, эти боевые особи бились с железяками не просто на равных, а превосходили их – особенно в скорости реакции, скорости принятия решений. Потом погонщик, шедший в арьергарде и прикрывавший тыл, сумел подхватить управление частью мехов – и жертвуя ими по очереди, заблокировать почти на десять секунд альфу. За которые мы практически успели завалить пятёрку солдат и переключиться на паука-командира. К этому моменту мы потеряли одного погонщика и троих из взвода. А к концу боя с альфой – ещё двоих.

– Вот так это анабиозное боевое отделение архов за полминуты пережевало и выплюнуло два десятка боевых дроидов и полвзвода штурмовиков флота. – Бор Броро хмыкнул и изогнул бровь в немом вопросе. – Теперь понял, почему из-за одного высохшего арха красный код?

– Понял. – Да, впечатляющий рассказ. – А если бы он действительно оказался... ну-у, в анабиозе?

Шеф усмехнулся и сменил наконец позу, пригладив рукой и без того блестящую лысину.

– Тогда код стал бы чёрный, сюда бросили бы всех боевиков на станции, кроме дежурного наряда, а всю секцию наглухо изолировали. Ну и флотский патруль известили, как положено по чёрному протоколу. Они и так, собственно, после этого случая информацию получат, тушку эту корабельную, от которой секция, прошерстят и рядом сканерами пошевелят. Но по чёрному коду – рванули бы сюда на форсаже сразу.

– Ну ладно, – в очередной раз хмыкнул Броро, – книга памяти закрыта. Брифинг тоже завершён. Раз у тебя всё нормально – я ухожу. Вёл себя нормально, кончилось всё хорошо. Корпорация даже что-нибудь с этого поимеет, с дохляка этого. Тебя, по моему предложению, за правильные действия премировали не деньгами, а в медсекции. Раз уж ты там как раз и был. Ну ты понял, да?

– Да, шеф, понял, – кивнул я, – благодарю.

– Сочтёмся. – Опять чисто по-русски заявил такт-сержант Броро. С чем достаточно величаво, учитывая комплекцию, и отбыл из ангара.