– А сколько мужчин хотят остаться?

– Мне очень жаль, Вэнс, но таких большинство.

– Не стоит сожалеть. При создавшемся положении это вполне логично.

– Но ведь у тебя останется только два самолета.

– Ничего страшного, – сказал Гарамонд, думая, когда же он наконец перестанет играть роль мученика и сообщит Дениз, что уже пришел к соглашению с самим собой.

Она взяла его за руку.

– Я же знаю, ты разочарован.

– Спасибо, Дениз. Благодаря тебе я взглянул на многие вещи по-новому. Она немедленно убрала руку, и Гарамонд опять почувствовал неловкость.

Он смотрел на нее внимательно и выжидающе.

– Разве Клифф не сказал тебе, что я жду ребенка? Его ребенка.

Лицо Гарамонда осталось бесстрастным.

– В этом не было необходимости.

– Значит, не говорил. Ну, погоди, доберусь я до этого здорового…

– Я же не совсем слеп, Дениз, – капитан заставил себя улыбнуться, – и все понял, увидев вас сегодня утром. Только еще не успел поздравить.

– Спасибо, Вэнс. В этой глухомани нам понадобится надежный крестный отец.

– Боюсь, к нужному моменту я буду уже далеко.

– О-о! – Дениз растерянно отвернулась. – А я подумала…

– Что я сдамся? Нет. Не все еще потеряно, ведь в ответе компьютера, сама знаешь, не содержалось категорического утверждения, будто двумя самолетами невозможно достичь Бичхэд-Сити. Дело упирается в простое везение или невезение, не правда ли?

– Смахивает на русскую рулетку.

– Ладно, Дениз, поговорим об этом в другой раз.

Гарамонд отвернулся, но она схватила его за локоть.

– Прости, мне не следовало так говорить.

Он взял ее ладонь и пожал, снимая со своей руки.

– Я действительно рад за вас с Клиффом. А сейчас извини, у меня уйма дел.

Несколько часов капитан прикидывал, как уместить нужные вещи в двух оставшихся самолетах. Наступила мгновенная темнота, но он, включив свет, продолжал сосредоточенно работать. Ветерок доносил из лагеря звуки пирушки, однако капитан не обращал на них внимания, считая и пересчитывая десятки вариантов распределения нагрузки, стараясь наиболее оптимально использовать полезное пространство фюзеляжей.

На борт поднялся О'Хейган и протиснулся к застеленному старыми картами столу.

– Я только теперь осознал, насколько привык полагаться на компьютеры, – посетовал капитан.

О'Хейган нетерпеливо тряхнул головой.

– А я провел самый удивительный день в моей жизни. Чтобы прийти в себя, мне, пожалуй, необходимо выпить. Поделитесь своими запасами. –Ученый плюхнулся на стул, не дожидаясь, пока Гарамонд достанет пластмассовую бутылку, потом осторожно глотнул прямо из горлышка. – Время не меняет эту отраву.

– Зато меняет человека, который ее изготовил.

– Как и всех нас. – О'Хейган отпил еще глоток и, видимо, решил закончить предисловие. – Надежда оказалась тщетной. Ни черта мы не добудем у этих аборигенов. Знаете, почему?

– Потому что у них нет таких станков?

– Вот именно. Они работают вручную. Вы это знали?

– Догадывался. У них есть автомобили и аэропланы, но нет заводов, аэродромов и дорог.

– Недурно, Вэнс. На сей раз вы всех опередили. – Деннис побарабанил пальцами по столу. В тесном пространстве самолета дробь прозвучала гулко и неприятно. О'Хейган снова заговорил, но уже без свойственной ему язвительности: – Они пошли другим путем. Ни разделения труда, ни массового производства, ни стандартизации, одна кустарщина. Желающий иметь автомобиль или электросбивалку для теста делает их сам от начала до конца. Вы заметили, у них даже велосипеды разные?

– Конечно. Они зачем-то подсчитывали наши самолеты.

– Я тоже обратил внимание, хотя тогда не понял. Должно быть, их поразила эскадрилья одинаковых машин.

– Вряд ли они поразились, – не согласился Вэнс. – Может, слегка удивились. Мне показалось, что эти люди по натуре не любопытны. Если у каждого аборигена есть свой отдельный дом, значит, в городе тысяч двадцать жителей. А подивиться на нас явились от силы две сотни. И почти все приехали на собственном транспорте.

– Стало быть, по-вашему, нас встречали только фанатики технического прогресса?

– Скажем так: изобретатели. Наши машины интересовали их гораздо больше, нежели мы сами. Такие соседи не станут совать нос в чужие дела, но и сами не вызывают любопытства.

О'Хейган подозрительно уставился на исписанные листки бумаги, разбросанные по столу.

– Вы намерены отправиться дальше?

– Да. – Капитан решил ограничиться самым коротким ответом.

– А экипаж? Желающие есть?

– Пока не знаю.

Ученый тяжело вздохнул.

– Я до смерти устал от полета. Он доконает меня, Вэнс. Но если мне придется жить среди людей, которые каждые два года заново изобретают велосипед, я спячу. Возьмите меня с собой.