– Ну что ж, – сказал доктор, – в таком случае предлагаю напиться, и как можно скорее.

– У меня? – предложил Нанли.

– Отличная мысль, – поддержал его Брисден, который тем временем отделился от группы и шагнул к лебедке. – Попрощайтесь со своей любимицей, доктор! – С этими словами он протянул руку и легонько подтолкнул тяжелую деревянную конструкцию.

Этого было достаточно, чтобы вся громадина заскользила к обрыву – сначала медленно, потом все быстрее и быстрее. Мы все присоединились к Брисдену и, стоя у края пропасти, наблюдали за падением механизма. С огромной скоростью рухнув вниз, он протаранил облака и, все уменьшаясь в размерах, полетел к океану.

Нанли зааплодировал.

– Это лучшее, что вы совершили со дня прибытия, Брис, – заявил он.

– Я всегда мечтал это сделать, – признался философ.

– Интересно, нарушит ли это сон океана? – меланхолично произнес доктор, когда махина плюхнулась в жидкую ртуть, подняв фонтан серебристых брызг почти в милю высотой.

– А что, эта штука может его разбудить? – заинтересовалась Анотина.

Доктор пожал плечами:

– Возможно. А быть может, породит новый кошмар.

На мой взгляд, «кошмар» было очень точным словом. Ситуация развивалась далеко не в лучшем направлении, и выхода из нее не предвиделось. Я так основательно выкинул из головы все мысли о вакцине, что теперь с трудом мог припомнить, каким образом попал на остров, не говоря уже об абсурдности того, что я здесь собирался делать. Не думал, что буду когда-нибудь благодарен демону за пощечину, но если бы не визит Мисрикса, нереальная реальность этого места поглотила бы меня с головой. Самое неприятное заключалось в том, что я был без памяти влюблен в Анотину, и никакими рассуждениями поправить это было уже нельзя. Видно, женщины, которые мне не принадлежали, были одним из лейтмотивов моей жизни – наравне с островами.

Лебедка через некоторое время всплыла на поверхность – ничтожная точка в бесконечности океана. Я искренне ей сочувствовал. Все молча смотрели, как медленно, но верно она погружается в серебристые волны. Теперь уже навсегда.

В наступившей тишине Нанли произнес:

– Кто следующий?

Мы покинули край острова и направились к городку. Подул северный ветер. Зеленые листья, целыми потоками опадая с веток, водоворотами кружились под ногами. Деревья словно твердо решили обнажиться сегодня к вечеру – и ни минутой позже.

– Кажется, дождь собирается, – заметил Брисден.

Я взглянул вверх сквозь потрепанный полог листвы: на небе и впрямь собирались темные тучи. Стало по-осеннему неуютно, даже солнечный свет потерял свою блистательную силу, когда небо окрасилось в лиловый цвет.

– Второй раз за неделю, – покачал головой доктор. – Не припомню, чтобы такое случалось прежде.

– Да здесь порой годами капли с неба не дождешься! – поддержал его Нанли.

Анотина придвинулась ближе, и я обнял ее за плечи. Ее била дрожь, но мне почему-то казалось, что это не от холода. Она замедлила шаг и, когда мы поотстали от остальных, прошептала:

– Ты здесь, чтобы помочь нам, правда, Клэй? Ты ведь пришел спасти нас?

Я остановился от удивления. Она вопросительно подняла на меня глаза.

– Откуда ты знаешь? – спросил я.

– Тот сон, который я видела прошлой ночью… – Она замялась на секунду. – В нем ты открыл мне секрет спасения острова. Я изо всех сил старалась его запомнить, чтобы взять с собой в дневную жизнь. Но стоило мне открыть глаза, как твой план рассыпался, будто край острова…

– Если я откроюсь тебе сейчас, прилетит Вызнайка, – как можно мягче сказал я. – Погоди немного, и я расскажу все и всем. Но только тогда тебе придется поддержать меня, а не то остальные ни за что не поверят моим словам.

– Обещаю, – прошептала Анотина и потянулась губами за поцелуем.

Моросил дождик, мы шагали молча, и мне нестерпимо хотелось предупредить Анотину, что план – еще не гарантия успеха… На лужайке перед лестницей, которая в конечном итоге должна была привести нас к апартаментам Нанли, нам встретилась Вызнайка. На этот раз под прицел ее зеленого взгляда попала мертвая птица, валявшаяся в жухлой траве. Не желая привлекать к себе внимание, мы торопливо проскользнули мимо, а как только оказались в одной из галерей, остаток пути проделали бегом.

К тому времени когда мы добрались до квартиры Нанли, изморось превратилась в полноценный дождь. В пепельнице уже дымились зажженные сигареты, а на столе дожидались открытые бутылки «Шримли» и «Сладости розовых лепестков». Нанли и доктор Адман пили из бокалов, Брисден же завладел персональной бутылочкой горького питья, печально известного под именем «Речная слеза». Еще пара стульев и фужеров предназначалась для нас с Анотиной. Все расселись по местам, и Нанли наполнил бокалы. Когда они разошлись по рукам, Брисден поднял свою бутылку и произнес тост:

– За хаос!

– Может, заведем шумовую машинку? – предложил Адман.

Нанли вскочил. Провожая его взглядом, я впервые заметил, что стены комнаты изрисованы чертежами разнообразных механизмов. Изображения шестеренок, валов и шатунов, выполненные черной тушью на белой бумаге, завораживали своей сложностью и странной красотой. Вокруг рисунков извивались стрелки, указывавшие направление вращения. Пиктограммы покрывали каждый дюйм задней стены и большую площадь боковых.

В левом углу комнаты помещался наклонный чертежный стол, рядом – этажерка с огарками свечей, бутылочками с тушью, кувшинами и банками, полными кисточек, перьев и резаков. С другой стороны стола, прямо на полу, валялся полосатый тюфяк без всяких признаков кровати. Мне представилось, как, провозившись до поздней ночи с очередным механическим шедевром, Нанли в изнеможении падает со стула на верный матрас, и кисточка валится у него из рук…