Вслед за Мисриксом я спустился с пологой кучи обломков, тщательно выверяя каждый шаг. Спрыгнув с последнего валуна на мостовую, я почуял: что-то не так. Мисрикс запрокинул голову, словно бы глядя на солнце, и потянул ноздрями воздух.

– Что-то случилось? – забеспокоился я.

– Не знаю. Может, волки, но это было бы очень странно – они обычно не просыпаются так рано. А может, это красота играет со мной в прятки.

– Чудесно, – проворчал я.

Демон беспокойно оглянулся через плечо, потом через другое, но не сдвинулся с места. Им овладела паника – так же, как это случилось со мной в степях Харакуна.

– Ну же, идем, – заторопил его я. – Твой отец погибнет, если мы не найдем лекарства. Все погибнут.

– Здесь что-то есть, – проговорил Мисрикс.

– Это твой страх, – сказал я ему.

– Туда, – шепнул демон и указал когтем в ту сторону, где дорога была завалена рухнувшим фасадом Министерства Просвещения. – Бежим! – скомандовал он и припустил по улице, помогая себе крыльями.

– Подожди! – крикнул я и бросился вдогонку. Вслед за демоном я пробирался по созданному взрывами беспорядочному лабиринту, перепрыгивая с камня на камень, протискиваясь сквозь туннели, пробегая по пыльным улицам. Мисрикс в равной степени пользовался задними лапами и крыльями, отчего каждый его шаг становился плавным и невесомым. Рядом с ним я самому себе казался сгорбленной спотыкающейся тенью.

Когда мы добрались наконец до длинного отрезка ничем не заваленной улицы, Мисрикс замедлил шаг и дождался меня. Догнав его, я остановился перевести дыхание.

– Похоже, Клэй, мы сможем туда добраться, – сообщил демон.

– Я очень рад, – сказал я, отдуваясь.

– Осталось четверть мили по этой улице.

– Так это один из старых оружейных заводов? – догадался я.

– Там, где раньше делали патроны? – уточнил демон.

Я кивнул.

– Отлично, Клэй, – сказал он и одобрительно хлопнул меня хвостом по плечу.

Теперь Мисрикс шагал не так быстро, и я без труда поспевал за ним. Судя по оцепеневшему взгляду, в омут красоты он погрузился крепко.

– Не уходи, – попросил я.

– Я думал, – отозвался он.

– Знаю.

– Я думал о том, что мой отец говорил о тебе. Что ты великий Физиономист. Нет, не великий… «Лучший Физиономист» – вот его слова. Он говорил, никто так не умеет читать лица, как ты. Эта физиогномика… По-моему, в ней что-то есть.

– Это одна из тех вещей, которые кажутся очень значительными, но при этом не имеют ни малейшего смысла, – заверил его я.

– Прочитай меня, – попросил Мисрикс, останавливаясь.

– Прямо здесь?

Знаю, у тебя нет инструментов, но прочитай меня хотя бы приблизительно, – настаивал он, склоняя передо мной огромную рогатую голову. – Что ты видишь?

– Недюжинный ум, – сказал я и быстро зашагал дальше.

– Ум… – эхом отозвался демон и двинулся за мной. – Наверное, это просто из-за очков.

– Из-за крыльев, – буркнул я.

– А как насчет рогов? – беспокойно поинтересовался демон.

– Тебе идет, – заверил его я.

– А что ты скажешь по поводу формы лба, скул и клыков? Они ведь должны тебе что-то говорить?

Весь оставшийся до лаборатории путь Мисрикс напрашивался на комплименты. Нелегкое это было занятие – придумывать, чтобы не вызывать подозрений, лестные и в то же время похожие на правду отзывы.

Вряд ли стоит описывать то, что физиогномика сказала мне о нем в действительности. Если бы я верил этим признакам, то давно бы уже сбежал.

– Они прознали, что отец спит, – с горечью сказал Мисрикс, оглядывая разоренную лабораторию.

Не осталось ни единой целой колбы или пробирки. Разноцветные реактивы вылились на пол, раскрасив его сказочными узорами. Крепко воняло химикатами и волчьими экскрементами.

– Откуда они могли узнать?

– Оборотни знают то, чего не знаем мы. Они давно этого ждали. Однажды, когда я спрятался у них над головой, в темной каменной нише, я слышал, как они шептались о бунте. Я рассказал об этом отцу. На следующий день он приготовил огромные блюда с тухлым зеленым мясом и созвал оборотней со всех концов степи и развалин. Они жадно набросились на угощение, а когда, объевшись, развалились на земле и уснули, отец приставил к головам двоих по пистолету и вышиб из них мозги. Остальные поджали хвосты. Он пнул одного из них в бок и выпустил несколько пуль в землю рядом с Гретой, она у них главная. А потом их вой из степей Харакуна разбудил меня ночью.

«Старик Белоу все тот же», – подумал я. А вслух заметил:

– Да, здесь они потрудились на славу. – Я переступил через кучку зеленого дерьма. – Но, может, нам все-таки повезет что-нибудь здесь найти.

– Они пометили это место как свою территорию, – забеспокоился Мисрикс – Мне кажется, они знали, что мы придем.

– Бери все, что покажется хоть мало-мальски интересным, – наказал я ему. – Посмотри, не осталось ли каких-нибудь уцелевших склянок или записей.

Я двинулся в глубь лаборатории сквозь сети проводов и хруст битого стекла под ногами. От смрада слезились глаза. Осторожно продвигаясь вдоль деревянных столов, составленных в ряд у дальней стены, я принялся копаться в осколках пробирок в поисках какого-нибудь обрывка гениальных мыслей Создателя. Но вместо этого обнаружил дюжину крошечных существ, соединявших в себе признаки человека и рыбы. На непомерно больших головах у них имелись жабры, а кроме ног с развитыми ступнями были еще и хвосты. Пожалуй, я разглядывал их дольше, чем следовало. Им, во всяком случае, это надоело, и они юркнули в расколотую водопроводную раковину.