– Твоему приятелю Мисриксу тоже перепал кусочек, – жизнерадостно продолжал Батальдо. – Это уж потом Белоу поймал его и привез в Отличный Город. Но вот ведь какая петрушка: когда тебя жрут демоны, они вроде как забирают твою суть и ты живешь себе дальше где-нибудь в уголке памяти.

– Значит, вы навсегда остались в воспоминаниях о Палишизе?

– Да. И по ночам ошиваюсь здесь. Бывает, спускаюсь к океану и все надеюсь увидеть корабль, который вытащит меня отсюда. – Мэр вздохнул. – В этом есть хоть какая-то стабильность.

– Чем же вы здесь питаетесь? – поинтересовался я.

Батальдо развел руками:

– Да ничем!

Мы пошли рядом, и он спросил меня о судьбе Арлы. Я рассказал, что она замужем и у нее уже двое ребятишек. Вытащив из нагрудного кармана платок, мэр громко высморкался. Мы прошли еще немного молча, как вдруг он резко остановился и оглянулся.

– Что это было? – спросил он.

Я застыл и тревожно прислушался.

Батальдо ткнул пальцем мне в живот и расхохотался.

– Шуточки у вас все те же, – заметил я.

– А что мне еще остается? – Он развел руками. – Только бродить по туннелям да вспоминать старую добрую Анамасобию. Пойдем-ка поскорей, у меня тут встреча, на которую не хотелось бы опаздывать.

Мы ускорили шаг.

– Вообще-то, Клэй, посещения здесь ограничены, – заметил он. – Но напоследок я тебе расскажу один забавный случай. Держу пари, ты и не знаешь, что первой девочкой твоего демона была волчица?

– О чем вы?

– О Грете Сикес, – объяснил Батальдо. – И о любви, глупенький.

– Задница Харро… – пробормотал я.

– Ну да, а потом… Короче говоря, он так бил крыльями, что ее зад взлетел на три фута над землей. А член у него что надо, шипованный…

– Прошу вас! – не выдержал я.

– Ладно, ладно… Ну так вот, и пока эта парочка развлекалась, я увиделся со своей женой. Ее слопала Грета Сикес, и теперь душа Лилит заключена в памяти волчицы. А во время этого дела две памяти сливаются в одну.

– Что же вы ей сказали? – спросил я.

– Сказал, что люблю и скучаю. Жаль, что нельзя было потрогать ее, – вздохнул Батальдо. – Хотели обняться, а вместо этого прошли друг сквозь друга. А потом, держась за воздух, танцевали на берегу океана. Стояла точно такая же ночь, – добавил он, указывая на звезды. – Потом она разделась догола – для меня, а я – для нее. Мы ведь понимали, что до следующей встречи может пройти вечность. На прощанье она скользнула губами мне по сердцу, а я облобызал ее мозг. И она тут же рассыпалась в коричневую пыль с запахом крематов.

Я взглянул на мэра. Тот схватил меня за руку и потащил за собой.

– Мне нельзя опаздывать, – объяснил он. – Сейчас меня разорвут на куски и съедят.

– Опять вы надо мной смеетесь!

– Это происходит каждую ночь. Что же тут смешного? – обиделся Батальдо. Вся его веселость вдруг исчезла. Он повернулся и пошел прочь.

Только теперь я заметил, что мэр вывел меня назад, к воротам. Батальдо брел из города к лесу, и до меня доносились его всхлипывания. Как только он растворился в тени деревьев, на том же самом месте объявился Мисрикс. Раскинув крылья, он направился ко мне.

– Теперь мне лучше, Клэй. Пора двигаться дальше, – на ходу крикнул мне демон.

– Как там мое тело? – поинтересовался я.

– Спит как сурок, – ответил он. – В путь!

С этими словами он обошел меня сзади и подхватил под мышки. Едва демон оторвался от земли, крыльями вздымая облака пыли, как лес пронзили предсмертные вопли мэра. Мы сделали круг над городом, и на краткий миг мне приоткрылась величественная красота его спиралевидной застройки.

– Я стал сильным, – заверил меня демон, когда мы на всех парах мчались через морозную ночь.

В ответ я рассказал ему, что повстречался с одной из его жертв. Демон к тому времени сменил направление и теперь мчался вертикально вверх, к луне, повисшей в самом зените.

– Весьма прискорбно, – отозвался демон, – но лишь в ретроспективе. В тот момент этот жирный субчик мне очень даже пригодился.

– А я? Я тоже тебе пригожусь? – спросил я. Демон завис в воздухе, расхохотался и рухнул вниз.

Мой вопль потонул в свисте ветра. Демон приблизил пасть к моему уху и прокричал:

– Ты пригодишься нам всем!

Очнулся я в уютном зеленом кресле в углу просторной гостиной. Я обвел комнату ошалелым взглядом: шкафы с книгами, горящие свечи и пушистый розовый ковер с затейливым узором. Теплый ночной ветерок свободно проникал в пустые оконные проемы, овевая четыре фигуры, расположившиеся у стола. Потягивая коктейли, трое мужчин и женщина оживленно о чем-то беседовали. Вскоре один из них заметил меня, и все четверо обернулись.