Шрифт:
— Как я узнаю?
— Ты о чем?
Вглядываясь через дорогу, я отсчитала окно своего номера, осознав, что оставила включенным свет.
— Ты загипнотизируешь меня. Откуда я узнаю, что сказала? Я буду помнить?
— Я никогда не гипнотизировал никого с амнезией. Понятия не имею, что ты вспомнишь, но я все запишу. Сможешь послушать потом.
— Хорошо, это сработает.
Ник опустил руки и выпрямился.
— Ты не можешь здесь остаться. Одна ночь. Не более.
— Хорошо, — кивнула я, соглашаясь.
— Я набрала тебе горячую ванну с лавандовой пеной. Она поможет расслабиться, — пробубнила Ми, прыгая на руки Нику.
Его длинные конечности обернулись вокруг нее, и он поцеловал ее в голову.
— Я подготовлю все для тебя, — предложил он.
Я почувствовала быстрый прилив адреналина, сообразив, что он имеет в виду.
— Ты сделаешь это сейчас?
— Да, если смогу. Никаких обещаний.
— Хорошо, — согласилась я, сердце громко билось в груди от волнения. Огромное количество «что, если» пронеслось у меня в голове, но я сфокусировалась на лавандовой ванне. Вот и все. Наконец, я узнаю правду.
Надеюсь.
Глава третья
Горячая вода и ароматная пена не сильно помогли успокоить волнение, бушующее в моем теле. Пузыри пены были больше похожи на иглы, пронзающие мою кожу. Тысячи игл. Из ванны я вылезла еще более напряженной, чем когда в нее залезала. Что, если это не сработает? Что, если у меня не получится расслабиться достаточно, чтобы войти в транс? У меня даже не получилось расслабиться для того, чтобы понежиться в потрясающей ванне. Она была из тех старых моделей с ножками в виде лап и с наклоном, который должен был нагнать сон.
Сомнения наполняли мой разум, пока я вытиралась и надевала мягкий хлопковый костюм с шортиками. Я засмеялась, увидев свое отражение и малиновых монстров, покрывающих розовый материал. Я едва знала Ми, но точно могла представить ее в забавных пижамах.
Я тихонько шла по паркетному полу. Не то чтобы я подслушивала, просто слегка замедлила шаг и прислушалась к препинаниям Ника и Ми.
— Ми, мне не нужно все это, чтобы загипнотизировать ее, — жаловался Ник.
— Это не для тебя. Для Гэбби. Хочу, чтобы она расслабилась и чувствовала себя уютно.
— Что мне с тобой делать, Ми? Ты сводишь меня с ума. Ты мне даже не нравишься.
Мои ноги замерли, когда я услышала поцелуй.
— Ты оставишь меня, потому что любишь. Вот что ты со мной сделаешь. И ты поможешь ей, потому что это правильно. Карма будет тебе благодарна. Я обещаю.
— Лучше бы ты была мне благодарна.
Больше поцелуев.
— Перестань, или я отблагодарю тебя прямо сейчас.
Я улыбнулась их игривости, тоскуя по мужчине, который не отвечал мне взаимностью. Глупышка. Вот кем я была.
— Можешь хотя бы выключить этот дурацкий фонтан? Из-за него мне хочется писать.
— Нет, но ты сможешь выключить его, если введешь ее в транс и выяснишь, что с ней произошло. — Условие «если» прозвучало с ноткой сомнения в голосе Ми, скрытый вызов Нику.
— Ты ведь знаешь, что я психиатр, да? Не получится манипуляцией заставить меня поспорить с тобой.
— Ладно, спорю на минет, что у тебя не получится выяснить, что произошло той ночью.
Отлично. Именно то, что мне нужно. Я потопталась по паркету, прерывая их, и прочистила горло.
— Спасибо, Ми. Никакого давления, — сказала я, присоединяясь к ним в освещенной свечами комнате. Голубой глиняный горшок размером с детский бассейн стоял слева от меня, наполненный лазурной голубой водой и цветами белого лотоса, плавающими вместе со свечами с ароматом лаванды. Должна признать, мне действительно казалось, что я вошла в комнату Далай Ламы. Мирная безмятежность окружила меня чувством благополучия. Может, Ми и не настолько безумна, какой казалась. Может, она просто сидит на чем-то? Звуки ветра, птичьего пения и океанских волн, разбивающихся о берег, слышались из стереосистемы. Если не считать мерцающих свечей и голубого света со дна бассейна, комната была погружена во тьму.
Ми рассмеялась из-за моего комментария, а лицо Ника стало на пять тонов краснее.
— Давайте покончим с этим. Ми думает, что должна сначала расслабить тебя, а потом будет моя очередь. Ты услышишь мой голос, когда она разрешит, — Ник закряхтел, когда Ми ударила его локтем в живот.
— Ты злой. Ты должен доверять мне.
Я не знаю, можно ли назвать его подкаблучником, но он тут же встал и извинился. Вау, Пэкстон бы никогда так не поступил.
— Прости, Ми. Не хотел, чтобы ты чувствовала себя менее важной. Конечно то, что ты делаешь, помогает.