Я бросилась к телефону, когда он зазвонил. Знала, что Пэкстон скорее всего наблюдал за мной, и знала, что ему не составит труда прийти и забрать его у меня.

Ми: Ты в порядке?

Гэбби: Да. Все хорошо. Прости, не хотела ставить тебя в такую ситуацию.

Ми: Не волнуйся. Можем встретиться за завтраком? Нужно поговорить.

Гэбби: Да. Я буду с девочками, но мы можем поехать в парк Саттон.

Ми: Там, где красный мост?

Гэбби: Да, именно. В девять?

Ми: Идеально. Увидимся.

Мои глаза поднялись прямо к камере над дверью, уставившейся на меня. Я посмотрела на нее, словно это сам Пэкстон стоял передо мной, и ждала, когда он откроет дверь. Он этого не сделал. Пэкстон так и не пришел, а мои глаза начали закрываться. Мысли о моей маме на бразильском пляже освободили мой разум от всех волнений. Я представила, что слышу ее мягкие слова, как она описывает нам с Иззи тот пляж. Так я погрузилась в глубокий сон. Мирное, расслабляющее забытье.

— Габриэлла? Габриэлла, проснись.

Мои глаза не слушались мозга, который приказывал им открыться. Я слышала, как Пэкстон зовет меня по имени, просто не могла выйти из своего коматозного состояния.

— Габриэлла, — повторил он снова, на этот раз дергая меня за плечо.

— Что? — спросила я, приоткрыв глаза совсем немного, когда лампа у кровати зажглась. Яркий свет не давал мне рассмотреть его. Я видела только одно черное пятно, но знала, что это был он. Его запах окутал меня, пока глаза закрывались из-за непрошеного света.

— Проснись. Нужно поговорить.

Я посмотрела на неоновые числа в противоположной стороне комнаты сквозь маленькую щель между век.

— Сейчас? Сейчас два часа утра.

— Знаю, но я должен кое-что сказать.

— Ладно, что?

— Я не знаю, — сказал он, садясь на кровать, убирая мою ногу с пути. Его голова опустилась на руки, и пальцы сжали волосы на затылке.

— Ты разбудил меня в два часа ночи, чтобы поговорить, но не знаешь, что хочешь сказать? — спросила я, сбитая с толку, почувствовав, как мое лицо нахмурилось. Я повернулась на бок и приподнялась на локте.

— Я посмотрел его.

— Ты посмотрел его? — переспросила я. Я понятия не имела, что он там посмотрел. Абсолютно.

— Да, твоя подруга прислала тебе письмо. Ник загипнотизировал тебя.

— А, это. Да.

— Это правда, Габриэлла. У тебя действительно есть сестра-близнец. Она была с тобой. Где она?

Грусть мгновенно охватила меня, когда я вспомнила, как я рассказывала ту историю, а слезы струились по моему лицу, умоляя ее не умирать.

— У нее есть сын.

— Я слышал. Я не знаю, что чувствую сейчас. Тебе было так больно не из-за полученных травм. Из-за нее, правда?

— Да. Она провела несколько часов на улице, убеждая себя постучать в дверь. Почему она просто не сделала этого? — задала я мучивший меня вопрос, и слеза скатилась по моей щеке.

— Где она, Габриэлла? — снова спросил Пэкстон. Его решимость была сильнее моей.

— Я не знаю. Согласно моему подсознанию, последнее, что я помню, это хруст ветки и то, как я прикрыла лицо, увидев это. Не знаю, что произошло после этого, клянусь, не знаю, Пэкстон.

— Я верю тебе, но она была с тобой. Где, черт возьми, она?

Я пожала плечом, теребя атласный уголок простыни.

— Я перебрала уже все варианты. Ее смыло в реку. Крокодилы съели ее. Кто-то нашел ее и похитил. Ее унесло течением в море, и акулы полакомились ее плотью. Я не знаю, что произошло с ней.

— Ты искала записи? Какую-то Джейн Доу того времени?

— Ми искала. Пока ничего не нашла. Много было пострадавших за те несколько дней после шторма.

— Он был такой сильный, Габриэлла. Так резко начался и так сильно. Я прожил во Флориде всю свою жизнь и никогда не видел подобного шторма. Я знал, что ты была где-то там. Девочки тоже это знали. Они были напуганы до смерти. Я был напуган до смерти. Ты даже представить не можешь, какую злость и облегчение я почувствовал, когда получил тот звонок. Я не знал, что с тобой произошло.

— Ты думал, что я с Лейном, не так ли?

— Ты бы тоже так думала.

— Но я не была с ним.

— Знаю. Почему ты не рассказала мне о ней?

— Не знаю, Пэкстон. Я едва ли помню ее. Даже не помню, просто знаю, что она была частью меня, и я безумно любила ее. Помнишь, когда я рассказала тебе о сне, в котором меня отвезли в какую-то студию и сделали снимки?

— Да, ненавижу эту историю.

— Иззи была со мной. Мы обе стали жертвами. Я вижу подобные вещи, словно фильмы о маме, Иззи и себе, но не могу назвать их воспоминаниями. Она реальна, она мой близнец, и я не знаю, где она.