— Ну и проваливайте, — фыркнула я, набирая Ми. Своего настоящего друга.

Ми ответила своим счастливым, бодрым голосом.

— Привет, спящая красавица. Долгая ночь?

— Вроде того.

— Ты в порядке?

— Да, в порядке. Было не так плохо.

— Правда?

Удивление в ее голосе вызвало тревожные звоночки в голове.

— Да, а почему должно быть иначе?

— Ну, не знаю. Я не слышала разговор между Ником и Пэкстоном.

C ног соскользнули сланцы, когда я вышла на мягкий песок.

— Они беседовали? О чем?

— Не знаю. Я же не слышала.

— Ты что-то скрываешь. Я знаю, Ми. Ты не умеешь врать.

— Я не вру, клянусь. Ник только поинтересовался, разговаривала ли я с тобой. Сказал, что Пэкстон признался ему в чем-то. Это все, что мне известно. Он не сказал, в чем именно.

Мне было необходимо вывести ее на чистую воду.

— Ты знаешь, что твой голос поднимается на несколько октав, когда ты лжешь?

— Девочки передали тебе, что я звонила? Хочу отвести их завтра в кино. Ну, знаешь, пока ваш дом будут осматривать.

Я улыбнулась и позволила сменить тему. Она и так достаточно для меня сделала. Не хотелось снова подвергать ее риску ссоры с Ником. Не говоря уже о том, что это было крайне мило с ее стороны, я была рада, что хоть кто-то подумал об этом. Девочки, конечно, стали бы задавать вопросы. Они были не из тех, кто тихонечко играет сам с собой. Их любопытству не было предела, они стремились находиться в самом центре событий, боясь упустить что-то важное. Поход в кино с Ми был идеальным вариантом.

Бардак, который устроил Пэкстон за последние двадцать четыре часа, был не таким страшным, как могло показаться. Пэкс помог убраться, а потом приготовил вегетарианские бургеры на гриле. Учитывая все обстоятельства, у нас был хороший день, который завершился рассказыванием историй на уличном диванчике. Поэтому я не пыталась выдавить из Пэкстона информацию, которую он скрывал. Мне было все равно. Имел значение только тот миг. Переплетенные руки и ноги, волшебные камни, перезаряжающие свои силы, тот временный запутанный беспорядок. Моя семья. Это все, что меня заботило. И, конечно же, Вандер.

— Я устал, давай сегодня ни во что не углубляться. Хочу спать, — признался Пэкстон, когда мы поднимались в спальню.

Я была не против, день выдался долгий и насыщенный. Однако меня напрягала отдаленность между нами, появившаяся после их разговора с Ником. Я не могла понять, в чем дело. Он умело скрывал проблему, но не мог скрыть своей холодности.

— Ты в порядке?

Пэкстон обернулся ко мне, стоя на последней ступеньке.

— Почему ты спрашиваешь об этом? Раньше ты не спрашивала, в порядке ли я.

Я опустила взгляд на его хватку и разжала его пальцы, освобождая свою руку.

— Ладно, давай не будем начинать. Прости. Пошли спать.

Он отпустил меня, но разговор на этом не закончился. Пэкс продолжал, пока наш диалог не превратился в сплошные пререкания и упреки, и все ради того, чтобы устроить ссору.

— Что? Я не должен задаваться вопросом, кто ты такая? Изменился не я, Габриэлла. А ты.

— Пэкстон, я даже не понимаю, что тебя так задело. Я лишь хотела узнать, в порядке ли ты. В следующий раз лучше пристрели меня. Господи.

— Наверное, я просто устал. Последние два дня только и делал, что надрывал ради тебя зад.

Это вывело меня из себя, и Пэкстон получил желаемое. Ссору.

— А я тебя не просила.

— Нет, Габриэлла, не просила. Но и я этого не планировал. Я хотел позволить тебе забрать парня, собирался помочь, а потом думал использовать его, чтобы вернуться к старому порядку вещей. Как это было до начала всей этой бессмыслицы.

— Этого ты хочешь, Пэкстон? Хочешь, чтобы я поклонилась и поцеловала твои ноги?

Пэкстон фыркнул и замотал головой.

— Чем, черт возьми, мы вообще занимаемся?

— Сам начал.

Пэкстон ушел озадаченный прочь от взбешенной жены.

— Я иду в душ.

Я провела пальцами по волосам, застонав от разочарования и шока, и вышла на балкон с телефоном в руке. Я проговорила с Ми добрых пятнадцать минут, прежде чем услышала, как он вышел из ванной и плюхнулся на кровать. Мы мало о чем говорили: о девочках, Вандере, фильме и нашей глупой ссоре. Той, что свалилась с неба, словно астероид. Без какого-либо предупреждения.

Пэкстон никак не отреагировал, когда я вошла в комнату. Он лежал неподвижно на животе, закинув руки за голову. Я тоже молчала. Оставила его, распростертого поверх одеял в одних боксерах и без футболки. Мне нравился Пэкстон в белых узких боксерах, особенно на фоне его загорелой кожи и точеной спины.

Принимая душ, я размышляла о том, с какой стати Пэкстон вспыхнул на пустом месте. Было понятно, что за этим что-то стояло, и беседа с Ником была первой причиной, приходящей на ум, но почему?