— Ну ладно, береги ее. Мора поцеловала сына в щеку, и зажав его лицо меж ладоней, одарила его теплым взглядом. — Вы такая красивая пара.

— Не задерживайтесь, — уходя женщина погрозила пальцем с порога, — к девяти Нина подаст десерт. Твой любимый вишневый штрудель, хотя как мы недавно выяснили, твои вкусы поменялись? Опять вспомнили этот долбанный ореховый торт!, подумал про себя Пабло.

Едва только дверь за Морой захлопнулась, Мариса вылезла из шкафа, настроенная сметать все на своем пути.

— Шарф? Ты Серьезно? И это той, от кого твои родители без ума? Не мог сказать, что я люблю путешествовать. Может, они подарили бы мне самолет, названный моим именем, — заметив удивленное лицо жениха, она тут же снизила планку, — ну или путевку в любую точку мира.

— Спустись с небес на землю. Ты несколько переоцениваешь возможности моих родителей. И свою значимость!

— Ты же сам слышал! Видишь, — Мариса приложила голову к плечу Пабло, восхищаясь собственной персоной. — Они от меня без ума!

Пабло скептически оттолкнул ее от себя. — Не зазнавайся.

— Почему так сложно сказать, спасибо Мариса, что въехала в зад моего автомобиля, лучшей кандидатуры на роль моей невесты было не найти.

— Ты ударилась головой? — усмехнулся Бустаманте и поправил воротник своей рубашки. — Пойдем, нас ждут внизу. Но для начала, приведи себя в порядок, у тебя тушь размазалась. Он пошел к двери и дернул за ручку.

— Козел, — выругалась Мариса и склонилась над зеркалом. Я ведь не виновата, что обычно не крашу ресницы, а потереть уставшие глаза — милое дело.

— Ты что-то сказала? — Пабло появился из коридора, и его голова высунулась из-за двери.

— Ничего, — нараспев прощебетала Спирито, и проходя мимо, чувствовала как он сверлит ее взглядом победителя.

— Так лучше?

— Сойдет. На лице Марисы тотчас заиграла лживая улыбка, которой она одарила Пабло.

А в это время внизу гостям был подан любимый десерт всех членов многочисленной семьи Бустаманте. Рецепт вишневого штруделя из поколения в поколение передавался от матери к дочери. Гости наслаждались непринужденными беседами и изысканной выпечкой, пока морозный ветер за окном медленно, но верно наметал сугробы. Погода была поистине новогодней. Особую атмосферу праздника и семейного уюта передавал камин в гостиной, возле которого и расположились на чаепитие все родственники.

— Что мы будем делать завтра? Поинтересовалась Милагрос, запихивая в себя вторую порцию десерта. Она была уже на четвертом месяце, но по огромному животу и аппетиту, на вид она тянула как минимум на третий триместр.

— Поедем выбирать елку на ярмарку и, конечно, же заедем в собор Святой Пилар, чтобы послушать рождественские песнопения.

Дельфина, расположившаяся на коленях отца, как маленький ребенок, тот час фыркнула.

— Песнопения, пап? Мне кажется, мы все уже несколько вышли из этого возраста. Вы как хотите, а я не поеду! Она зачерпнула ложкой вишневую начинку и протянула ее Серхио.

Спускаясь по лестнице и услышав весь разговор с самого начала, Пабло присоединился к родственникам, предварительно усадив Марису рядом с собой.

— Что такое? Дельфи не хочет ехать в собор? — посмеиваясь, он потянулся к десерту.

— Говорит, что песенки это не ее, — в разговор вступил Николас и все присутствующие почувствовали исходящий от него волнами сарказм.

— Ну конечно! — Пабло уговорил первый кусочек пирога и снова обратился к семье.— Всем известно почему она боится туда идти?

Дельфина бросила на брата гневный взгляд, тогда как все гости переглядываясь, стали смеяться. Одна Мариса сидела молча и не могла понять что к чему.

— Что это значит? — она искала ответов на лицах многочисленных родственников и гостей, стараясь всеми силами поймать их позитивную волну.

— Эта история уходит корнями далеко в прошлое. Кажется, это случилось лет пять назад?

— Больше, — махнула рукой на Николаса Милагрос, которая после сытного ужина почти прикемарила в уютном кресле. — Тогда я еще была беременна Анхелем.

— Да, родители отдыхали в Пономаре в то время, — с уверенностью согласился с ней Пабло. Каждый из братьев и сестер Бустаманте добавлял все новые и новые факты, но от этого история не становилась яснее.

— Дельфина не хочет идти, потому что боится случайно встретить там Тони «мокрые штанишки.»

— Точно, я и забыл что мы дали ему это прозвище.

— Тони «мокрые штанишки» — сын священника. Он лишил нашу сестренку девственности и разбил ее сердце.

— У нее же нет сердца, — Пабло не упустил возможности постебать