– Очень сильный морально человек и просто феноменальная личность. Иосиф Сталин.

– Ну нифига себе… - Тихонько присвистнула я.

– Ответь.

Я призадумалась.

– Ну… Было ощущение, что твои глаза стали для меня целым миром.

– Как твои - для меня?
– Еле слышно уточнил брюнет.

Я изумленно повернула голову, едва не столкнувшись с ним носами. Снова пришло желание почувствовать вкус наверняка теплых губ.

– Это ты?
– Я могла лишь шептать.

– Нет.
– В доказательство парень опустил взгляд на мои губы.

Желание не пропало. Артем оставался неподвижным, давая мне самой решиться на этот шаг.

Да, я была права. Они теплые, мягкие и нежные. Его ладонь легла мне на щеку, кончик языка коснулся нижней губы. Ласковый, тягучий и глубокий поцелуй вскружил мне голову, я податливо прогнулась, когда Тема прижал меня к себе ближе за талию. Я пыталась высвободить руки, но он в припадке заботы укутал меня на совесть. Его рука помогла мне освободиться, и я обвила крепкую шею руками, зарываясь пальцами в жестковатые волосы. Так целоваться было неудобно, поэтому Артем приподнялся на локте, чуть нависая надо мной и не разрывая поцелуя. Его дыхание сбилось, одной рукой он торопливо избавлял меня от одеяла, я забралась ладонями под его футболку, гладя напряженный и оттого еще более рельефный пресс.

– Хватит.
– Оборотень тяжело опустил голову на подушку, обнимая меня.
– Нужно поспать.

Приподнявшись, он снова спеленал меня и прижал к себе. Теперь его объятия стали чувственными и почти интимными, я плечом ощущала, как колотится его волчье свободное сердце.

========== Часть 4 ==========

Когда я проснулась, Артем уже сидел за рулем.

– Там сиди.
– Жестко одернул он, когда я хотела перелезть вперед. Я удивленно посмотрела на его затылок.
– Слушай внимательно. Нам от волков досталась такая хрень… Раз в год мы целые сутки сходим с ума от страсти к противоположному полу. Гон называется. Если неподалеку есть одна из нас - это большая удача. Но ее нет. Есть только ты.
– Я вжалась в спинку сиденья, наконец-то, поняв, к чему он клонит.
– Ты человек, поэтому я еще держусь, но… Если что, я заранее прошу прощения у тебя, малышка.

Я только теперь заметила, как он напряжен, как побелели костяшки его пальцев, судорожно сжимающие руль, как капельки пота текут по виску. Стараясь дышать как можно тише, я замерла и смотрела на электронные часы на приборной панели, поторапливая время. Одиннадцать часов… Двенадцать… Час…

Когда было почти два, машина резко съехала с дороги прямо в лес. Хорошенько тряхнуло, я ударилась головой о стекло окна и зашипела.

Рычащий Артем выскочил из машины и залез на заднее сиденье. Я забилась в угол и тихо поскуливала от ужаса, а он подтянул меня к себе за ногу и заставил обхватить его поясницу ногами.

– Пожалуйста, - хриплый тихий шепот и прикосновения горячего языка к щекам, мокрым от слез, - расслабься, - его руки уже расстегнули и стянули на бедра мои джинсы, - я постараюсь…

Он не договорил - зарычал, оскалившись, и грубовато вошел. Я вняла совету и постаралась хоть немного расслабиться. Жесткие толчки, горящие животным желанием глаза и редкие нежные прикосновения рук. Я прониклась атмосферой и даже стала получать смутное удовольствие, когда оборотень заставил меня посмотреть ему в глаза. Весь мир сжался до размеров этих кругляшей янтаря с большими черными зрачками, расширенными то ли от удовольствия, то ли от чего-то еще. Я стала столь же дикой, подмахивала глубоким сводящим с ума толчкам и стонала от неподдельного наслаждения, смешанного с инстинктивной жаждой размножения. Не отрывая взгляда от обожаемых глаз, я через футболку царапала крепкие напряженные плечи, хватала воздух ртом, мои стоны становились все больше похожими на вой, а самец не останавливался ни на мгновение, хотя я чувствовала, как раз за разом его семя разливается во мне. Стало безумно жарко, я расстегнула ненужную скользкую вещь.

– Моя самка… - Выдохнул самец, остановившись.

Я протестующе и умоляюще заскулила, крепче стискивая его бока бедрами и просительно повиливая тазом. Хотелось повилять и хвостом, но его почему-то не было.

И вожак, да, этот самец с властным взглядом не может не быть вожаком, выполнил мою просьбу, тяжело дыша, а я с радостным повизгиванием вглядывалась в волчьи глаза, зная, что нельзя, нельзя не смотреть.

Едва видный уже в темноте самец уткнулся лбом мне в плечо, в последний раз излившись глубоко во мне. И в этот момент я поняла - я не самка, а он - не оплодотворяющий меня вожак.

– Прости… - Сонно пробормотал брюнет, расслабляясь и придавливая меня своей тушей к кожаному сиденью.

Я кое-как выбралась из-под него и по бедрам тут же потекла сперма. Да и на сиденье, вон, лужа… В бардачке я видела влажные салфетки.

Кое-как отчистив себя и сиденье, я повернула безмятежно дрыхнущего оборотня на живот, а сама перебралась вперед и, в первую очередь, заблокировала двери. Потом устроилась на пассажирском сиденье, подтянув колени к груди, и уставилась в окно. Ноль часов, двенадцать минут. Ровно сутки.

Под утро Артем хрипло застонал и пошевелился - положил ладонь на затылок. Я вздрогнула, но силой подавила страх - гон кончился. Тем временем брюнет сел и мутными глазами обозрел салон. Увидел стоящую в подстаканнике рядом с ручником бутылку минералки, трясущимися руками взял ее, открутил крышку и приник к горлышку, запрокинув голову. Полминуты - и ноль шесть литра перекочевали в ненасытную утробу. Шумно выдохнув, оборотень соизволил заметить меня.

– Малышка… - Он ухватил меня за руку.
– Прости, Алис.