Actus reus: заслуживающее осуждения деяние.

Mens reus: заслуживающий осуждения умысел.

Ни в чем не повинная женщина может совершить actus reus, когда по ошибке возьмет сумочку другой женщины. Виновная женщина обладает mens reus, если сделает это намеренно. В первом случае можно ограничиться гражданско-правовой ответственностью, вот только в обоих случаях дело разбирает уголовный суд.

Я не хотела становиться воровкой.

Отец у меня был полицейским, и как-то раз я побывала с ним в участке. Большинство людей оказывались там за то, что совершили по пьянке, под наркотой или от отчаяния. Один из них, наркодилер, скалился до ушей, когда у него брали отпечатки пальцев, посмеивался над сержантом, называя его «приятель», и сказал:

– Да никуда эти пальчики не уйдут, вот увидишь!

И оказался прав, и помахал рукой, выходя из участка:

– Удачи тебе в следующий раз, приятель!

На шее у него была золотая цепь, а на ногах – грязные кроссовки.

Единственному вору, которого я видела, было семнадцать, и даже мне, тогда четырнадцатилетней девчонке, он показался совсем мальчишкой. Был он бледен, как полотно, тощ, как жердь, и метался между оцепенением и приступами истерики, как флюгер во время урагана.

То сидит неподвижно, плечи опущены, колени согнуты, мыски сведены внутрь.

То бьется, пинается, извивается, падает на пол, пытается разбить голову о барьер.

Потом сидит неподвижно, молчит.

Затем визжит, визжит, грязно, грязно ругается, визжит, ни единого нормального слова, только площадная брань, визжит.

Вот совершенно спокоен, молчит как рыба, пристально глядя на запертую дверь.

В тот день отец собирался пойти со мной в кино, но ему пришлось вернуться, чтобы помочь скрутить того парня в камере. Его связали, как кокон, минут на двадцать, потом чуть ослабили путы, опасаясь, как бы он не задохнулся, и отец наконец-то повел меня в кино, но фильм уже начался, а на следующий вечер парня отвезли в больницу – он все-таки разбил себе голову о стену камеры.

– Иногда люди говорят, что это легко, – задумчиво говорил отец, пока мы ехали домой после неудавшегося «выхода в свет», а на коленях у меня лежал наполовину опустошенный пакет с чипсами, купленный мне в качестве компенсации. – Воровать легче, чем работать, легче отпереться, чтобы тебе все сошло с рук. Иногда они правы. Иногда – очень часто – система оказывается просто не приспособленной к тем, кому не остается ничего лучшего. Бросившие работу и наркоманы, те, кому некуда идти. Иногда легче обмануть, потому что жизнь нелегкая. Нужно иметь друзей и семью, близких людей, которым на тебя не наплевать и которые любят тебя, и должна быть надежда, большая надежда на будущее и представление о том, чего ты хочешь. Потому что когда у тебя все это есть, жизнь становится легче – не легкой, а чуть-чуть полегче, и тогда ты видишь, что весь обман – от отчаяния, а отчаиваться очень тяжело.

Я ничего не ответила, все еще дуясь на отца за то, что снова стала жертвой ситуации «слишком много работы» и слишком многих не сдержанных обещаний.

Весь остаток пути до дома он больше не произнес ни слова и даже радио не включил.

На следующий день после смерти Рейны в Дубай прибыла принцесса Шамма бин Бандар с алмазом «Куколка» на шее. Я, уже успев собрать чемодан, наблюдала, как Лина встречала тетушку со свитой у порога гостиницы.

– Дорогая, ты прекрасно выглядишь! – произнесла тетушка скрипучим голосом.

– Я так много хочу тебе рассказать, о Господи, как же тут замечательно, – ответила Лина.

О Рейне никто не упомянул.

Я немного постояла на солнце, не обращая внимания на такси, которое вызвал портье, чтобы оно отвезло меня в аэропорт.

– Мэм? – обратился он ко мне, а когда я не ответила, повторил: – Мэм? Вам еще нужно такси?

– Нет, благодарю вас, – ответила я и удивилась прозвучавшей в моем голосе уверенности. – Похоже, у меня тут остались кое-какие дела.

С этими словами я подхватила чемодан и зашагала обратно к гостинице.

Я собирала инструментарий для своего преступления.

Служба безопасности может за километр вычислить злоумышленника, однако она так и не запомнила мое лицо, чтобы держать меня в поле зрения. Я выслеживала, вращаясь среди особ королевской крови, пожимая ручки дипломатам и шпионам, и никто не обернулся мне вслед и не приметил меня. Никто меня никогда не примечает.

Пластиковую взрывчатку я достала у бывшего эксперта по взрывному делу, которого выгнали с работы в Катаре после того, как в его смену погибло восемь рабочих.

– Там люди все время погибают, – объяснял он, передавая мне «товар» в мешке, затягивавшемся бечевкой. – Люди дешевле, чем сталь. Кому какое дело? Меня просто-напросто сделали козлом отпущения. Это лицемерие: нашли стрелочника.

Отключение электричества в нужный момент оказалось задачей потруднее, но все же решаемой. Необходимый для такой работы вирус я купила у продавца под ником «БарбиВзорвалаЛуну». Она – я надеялась, что это «она», – без вопросов продала мне то, что нужно, через файлообменную сеть, поскольку, по ее собственному утверждению: «Легавый, вор, шпион или дурак – ты меня никогда не вычислишь».