— Тебе прямо сказать, куда ты можешь засунуть свои аргументы? — процедил Лев. — Я нашел ее совершенно случайно, как это подстроишь? И, если это подстроено, Голливуд по ее актерским способностям плачет. Закрыли тему.

— Слу-ушай, Вить… А может, она просто тебе нравится, а? — лукаво протянул Олег.

— Завались! — раздался грохот, будто что-то тяжелое рухнуло.

Эм-м… Витя? Он же сказал, что он Лёва. Соврал? А смысл? Похоже, мне не доверяют…

Когда я выковыляла в обустроенную как склад и столовая одновременно комнату, граничившую с той, в которой я спала, мужчины ставили на место, видимо, перевернутый стол.

— Прости за побудку, — как ни в чем не бывало, легко улыбнулся Лёва-Витя, — не ходи босиком, обуйся.

Я послушно отправилась выполнять указ. Присев на разворошенную постель, сунула одну ногу в сапог. Как оказалось, не в тот. Сунула другую, застегнула “молнию”. Мои “выходные” штаны были аккуратно сложены на стуле у кровати, куртка висела на спинке. Не слишком ли много заботы о нежданной нахлебнице?

Во второй раз я потопала в общество выживших. Там меня уже ждала вскрытая банка консервированной кукурузы, плоская банка кильки в томате, галеты и сок в картонной коробочке. Господи, это же еда! Все мысли моментально улетучились — за сегодня я съела две шпротинки. За вчера — пять. Это просто королевский обед!

— Ты ешь, — Лёва всучил булькнувшую содержимым канистру Олегу и дружеским толчком в спину отправил его на выход, — а мы, если что, на два этажа ниже, лады?

Кивнув, я села за стол и взялась за столовую ложку. Этот человек просто ангел небесный! Мне бы сейчас даже что-нибудь испорченное сгодилось, не говоря уже о такой вкуснотище! А мама сетовала, когда я говорила, что люблю всякую сайру, кильку, шпроты и прочую консервированную рыбу. Эх, мама-мама… Хорошо, что ты не застала весь этот глобальный пиз… Конец человечества.

Умяв все до крошки, я выбросила обертки и банки в ютившийся в уголке мусорный бачок с крышкой. Так, от меня должна быть польза! Правда, я не уверена, что мне можно трогать, а что нет…

Начать я решила со спальни. Заправила обе кровати, сложила аккуратной стопочкой небрежно брошенные на стуле вещи Олега и… И все. А что еще сделать? Пыли нет, вернее, ее нет там, куда я могу достать. На шкафу, конечно, должна быть, но туда я со своим ростом даже со стула не доберусь. Есть еще в этой больше похожей на казарму спальне стол с разложенным на нем оружием, огнестрельным и холодным, но я туда даже не думала соваться. В обустроенной для жилья квартире имелась крошечная кухня и еще одна комната, заполненная картонными коробками с надписями вроде: “горох”, “гречка”, “тушенка” и так далее. Я хотела было передвинуть одну из них, опасно стоящую на краю, но, приготовившись к усилиям, едва не обрушила всю конструкцию — коробка оказалась пустой. Видимо, они только набирают запасы из окрестных домов и магазинов. Такие действия у них продуманные, будто заранее они начали готовиться к тому бедламу, который нас окружает, будто знали, что мир круто изменится.

В результате, я заскучала и пошла проведать работяг. Мышцы бедер болезненно отзывались при спуске, но горький жизненный опыт подсказывал — это только цветочки, наливные и тяжкие ягодки впереди…

Я остановилась на лестнице и присела на ступеньку, наблюдая. Мужчины возились с небольшим генератором, пытаясь запустить лифт. Какой смысл, если они уже сделали лестницу? Или почему сразу не запустили лифт, а придумали всю эту лестничную конструкцию?

— Тебе не холодно? — вдруг поинтересовался Лев, все так же сидя ко мне спиной. — И не сиди на бетоне — простудишься.

Я молча встала, поднялась на пролет. В одной из открытых квартир нашла целую табуретку и с ней вернулась на свой наблюдательный пост.

— Чего это вы, Вер Николавна? — насмешливо сверкнул зубами бывший студент, почесывая русый висок кончиком отвертки. — Скучно?

— Даже думать о ней забудь, — холодно отрезал брюнет, ковыряясь во внутренностях пульта.

Кажется, мы оба удивились. Пожав плечами, обиженный Олег присел на корточки у стены и закрыл глаза.

— А разве, — я даже изумилось той гулкости, с которой мой голос разносился в полной тишине, — питание у лифта не под крышей?

— Там мы все сделали, — откликнулся парень, почесав кончик носа, — просто пульты на одиннадцатом и десятом сломаны совсем, а этот рабочий, но только со светом. Прям как мертвяки, — он хихикнул.

О чем это он?

— Эм-м… В смысле, “как мертвяки”? — робко уточнила я, боясь, что меня поднимут на смех.

— Они ночью будто выключаются, — пояснил Лёва, — и это было бы для нас идеально, если бы эти ублюдки не кидались на нас, стоит только нечаянно посветить на них фонариком. Добудем пээнвэ — и станет хорошо.

ПНВ? Прибор ночного видения? А где они хотят его взять-то?

— А почему в округе так зомби мало? — раз уж они разболтались, можно хоть что-то узнать.

— В километре примерно отсюда кое-какие идиоты укрепили торговый центр, — подал голос Олег, — а обоняние у мертвяков хоть и дерьмовое, но есть, так что они там все и пасутся.

— Есть контакт, — неожиданно выдал Лев, — поможешь испытать?

— Ла… Ладно, — я спустилась к ним, а там и лифт подъехал.

Двери разъехались в стороны, кабину осветило бьющее прямо в подъездное окно солнце, и с диким хрипом прямо на меня кинулся воняющий тухлятиной мужчина. Я остолбенела, но от меня и не требовалось ничего — зомби рвануло влево. Я проследила взглядом за впечатыванием его в стену нисколько не волнующимся Лёво-Витей и втыканием отвертки Олегом в затылочную кость “мертвяка”. Тот моментально затих и сполз на пол.