И вот — знакомые палатки. Сразу же бросились в глаза разбросанные поверх едва подсохшей травы вещи. А вот автомобиль только один — «Renault Celtaquatre» профессора Бертье. Не наблюдалось и самого профессора, равно как и Мисс Репортаж. Зато прямо у одной из палаток, на расстеленном брезенте....

— А? Нас раскрыли? Джо, сделайте вид, что нас тут нет. Нет — и все! Вас нет, меня нет, ничего нет, мы просто гал-лю-ци-на-ция!..

— Э-э-э! — задумался Монстр и почесал затылок.

При этом сержант Бришо из Тулузской жандармерии попытался одним глотком опорожнить большой глиняный стакан. Закашлялся, захлебнулся воздухом — и тут же испуганно ойкнул. Ладонь Монстра звонко впечаталась в его спину.

Жан-Пьер Мюффа слез с мотоцикла, небрежно козырнул.

— Сержант! Мы ищем саботажников. Продают иностранным журналистам неисправные мотоциклы. Явная диверсия!

Бришо вновь зашелся в приступе кашля, при этом отчаянно кося в сторону Криса. Репортер сжалился.

— Нет, Жан, не узнаю. Тот dude был с бородой и горбатый.

Кашель немедленно иссяк. Сержант Брюшо поспешил воздеть к небу тяжелую черную бутыль:

— Знаете, что это, Мюффа? Я не знаю, случайно нашел прямо на дороге. Никогда такого не видел! И никто не видел, даже Джо. Вы, Мюффа, не поможете провести экс-пер-ти-зу? Глоточек, другой... У нас тут, кстати, совершенно случайно возник сыр, оливки... А это что? Надо же, куриная ножка!

— Ы-ы-ы! — подтвердил Монстр, широким жестом подзывая гостей.

Лорен оставила короткое послание и целую стопку исписанных листов, два своих репортажа. Кейдж взялся за письмо. Как он и предполагал, дождь прервал поиски, и мисс Бьерк-Грант вместе с профессором перебрались в Монсегюр, конечно же не на руины замка, а в поселок. В гости Криса она отчего-то не пригласила, все же свежие материалы велела оставить безотказному Джо. Заодно сообщила, что у Джорджа Тайбби в Париже все в полном порядке, а «малышу» следует пропить курс успокоительного. В конце следовало неизбежное напоминание о мисс Бьерк-Грант-младшей. Два письма от Камиллы, перевязанные бечевкой, прилагались.

Первая строчка репортажа гласила: «Мне почудилось, будто я снова в тоннеле под Ист-ривер, и я крепко сжала руку профессора Бертье...» Дальше Крис читать не стал, поглядел на Монстра.

— Чего в пещере нашли-то, Джо?

Тот думал долго, наконец решительно выдохнул:

— Грязь!

Между тем жандармы, отойдя на десяток шагов, о чем-то оживленно беседовали. Мюффа больше молчал, зато «саботажник» Бришо говорил непрерывно, при этом размахивая руками на зависть ветряной мельнице.

— Шпионы! Шпионы! — принесло порывом ветра. — Где я им шпионов возьму?

Кейдж вновь повернулся к Монстру.

— Джо! А почему тебя здесь оставили? Вещи за час погрузить можно. Холодно же!

На этот раз ответ последовал сразу. Монстр скривился, словно лайм сжевал.

— Не спрашивай!

И махнул ручищей. Два слова, почти рекорд. Насчет же «не спрашивай!»... Монстр был, конечно, Монстром, однако никак не дураком. «Меня не будет, значит, старший — ты», — сказал ему босс. Жаль, что Лорен об этом не знает. Съездил бы в гости, так ведь не звала.

Кристофер Жан Грант встал, поправил слезшую на нос шляпу и шагнул вперед, прямо в высокую, не успевшую просохнуть, траву. Взглянул на то, что перед ним.

Монсегюр!

9

— Многие из аристократов до сих пор считают Гитлера наемным кучером, — заметила Ингрид, стряхивая пепел в пустую консервную банку, — ждут, пока дилижанс проедет через лес с разбойниками, чтобы потом рассчитать и прогнать взашей. Кое-кто верит, что Ефрейтор образумится и вернет на трон законную династию, некоторые соскучились по орденам и званиям. Любить — не любят, но бороться не станут.

Харальд не спорил — слушал, а больше смотрел. В новом платье, синем с зеленым отливом, облегающем и одновременно строгом, баронесса выглядела опасно. Курила через мундштук, янтарный, в локоть размером. На тонких пальцах — золото, табачный дым не мог скрыть запах французских духов. И все это — на той же маленькой кухоньке, у стола, покрытого зеленым пластиком. Колдовство, не иначе.

— «Общество немецкого Средневековья» — в основном старики, ветераны прошлой войны, вроде моего покойного дяди. Выпускают журнал, раньше, когда денег было побольше, помогали ученым-медиевистам. Обряды в самом деле проводят — рыцари, но это лишь традиция, память. Никаких тайн там нет, Харальд. Подпольщики из них точно никакие.

— А вы не спешите, — гауптштурмфюрер тоже закурил, прикинув, что самое время открывать форточку. — Станьте там своей, а потом увидим.

Девушка взглянула удивленно.

— Харальд! Я и так своя. Это же питомник, родословные изучают чуть ли не под микроскопом. Господин Вениг много лет помогает Рыболовам вести дела, но он всего лишь служилый дворянин в третьем колене. Руку подают, но за стол сажают только по большим праздникам.

В светлых глазах мелькнуло сочувствие и одновременно — легкая насмешка. Сын колдуна невольно напрягся. Вот они, те самые саксы, когда-то растоптавшие державу его пращуров! «Битвы жаркие, в огне и железе, поминали вы, предки-сорбы, песнями ратными. Кто теперь споет нам ваши песни?» У сопливой девчонки прорезались клыки.