Мои родители — прекрасные повара итальянской и французской кухни. И работают в наикрутейшем ресторанно-гостиничном комплексе за городом, каждый шеф-повар в ресторане по своему направлению. Работа с проживанием, так что приезжают они редко от слова “очень”. Но мы часто созваниваемся, да и в плане средств меня никогда не ущемляли. И как я им скажу, что уже почти половина моих вещей в квартире столетнего оборотня?

Моя паника за сутки передалась всей стае, так что мы мандражировали впятером. Родители успели позвонить и мне, сказали, что рады за меня, что смогут приехать только на ужин и ночевку, а утром им придется уехать обратно. Они никогда не приезжали вместе надолго, к такому я привыкла. А вот знакомить кого-то с ними — совсем не привыкла! Бывшего я когда им представляла, папа мне потом сразу сказал, что он похож на мудака. Ну, мудаком и оказался, конечно. Но если им Ваня не понравится? Или если он по привычке скажет “мы” там, где должно быть “я”? “Когда я воевал под Курском…” — и все, родичи психушку вызовут!

— Да не нервничай ты так, — уговаривал меня Егор, гладя по плечу, — представь, каково мне было своего парня с отцом знакомить.

Я представила и хихикнула. Ладно, Иван мужик статный, симпатичный, порядочный, думаю, все будет хорошо. Если только он реально не ляпнет что-нибудь компрометирующее его душевное здоровье…

Я встретила родителей у подьезда, мы пообнимались — не виделись с самого лета! Мама с горящими глазами пыталась выпытывать у меня подробности, но папа попросил не портить ему сюрприз. Перекусив и переодевшись, мы все вместе на такси отправились в выбранный Ваней ресторан. Я жутко нервничала, и на эту тему родичи меня не переставали подкалывать.

Мы приехали за пятнадцать минут до назначенного времени, но альфа уже был там с букетом цветов для моей мамы. Стоило только родителям узреть мужчину, вся их благодушность мигом сменилась настороженностью. Слишком взрослый? Некрасивый? Непрезентабельный? Да нет, вроде, все нормально, рубашка ему идет, причесанный, побритый…

— Теперь я понимаю, почему мы с щенками так быстро приняли тебя, — усмехнулся чуть побледневший оборотень.

Я округлила глаза. Совсем с ума спятил! Дурак, что ли?!

— Ну, мы ведь знали, что, скорее всего, так и будет, — мама успокаивающе погладила папу по плечу, — не злись, это наша природа.

— Я, конечно, все понимаю, — скрестив руки на груди, я решительно села, — но мне никто ничего объяснить не хочет? Вы знакомы?

— Да кто ж его не знает? — фыркнул отец, присаживаясь напротив меня и сцепляя пальцы в замок.

— Твои родители — эмиссары одной из ветвей моего рода, — усмехнулся Ваня, — раньше эмиссары были одним родом, но теперь вас много. У вас есть иммунитет к нашим укусам и некоторая власть над нами. Короче говоря, прирожденные мамочки.

— Мамочки… — шепотом повторила я, сжимая гудящую голову. — А теперь нормально мне обьясните.

— Мы с твоим папой, — начала мама, — тебе не хотели говорить, не хотели, чтобы ты вообще с этим связывалась. Но, раз уж так получилось… Мы постоянно живем за городом потому, что наша стая без нас не может, как и твоя — без тебя. Если бы Иван попытался тебя укусить, раскрылась бы твоя сила, и вы бы стали связаны.

— Связаны? — я переводила взгляд с одного родителя на другого, потом на альфу, и снова по кругу.

— Ты проживешь столько же, сколько я, — пояснил оборотень, — но не будешь так же привязана ко мне, как щенки. Волк Егора тогда вырвался потому, что подсознательно чувствовал в тебе будущего эмиссара.

— Так, все, стоп, — миленькая официантка принесла меню, и я раскрыла одну из книг, — не хочу ничего сейчас об этом слышать. Мама, папа, это мой парень Иван, которого вы видите впервые в жизни. Ваня, ни слова об этом до завтра.

Открывший было рот блондин тут же его закрыл, учуяв, что сейчас мне лучше не перечить.

В целом, знакомство прошло хорошо. Я уже не боялась, что вожак ляпнет лишнее, так что мы вполне душевно пообщались. Уже когда мы попросили счет, папе позвонили. Оказалось, двое совсем маленьких щенков из их стаи не привыкли оставаться без мамочек и постоянно плачут. Извинившись, родители попрощались и уехали.

Ковыряющийся в десерте ложечкой альфа заметно скис.

— Эй, что случилось? — я взъерошила ему волосы.

— Я думал, ты родишь мне сына, — пробурчал он, тяжело вздохнув.

Ну да, я же не смогу стать оборотнем, а они с людьми несовместимы. Ну не бросит же он меня из-за этого? Правда?

— Знаешь, я тоже думала, что человек, — фыркнула я.

Хочет детей — пусть валит к какой-нибудь оборотнихе, тоже мне!

— Ты человек, просто… Не совсем, — взяв меня за руку, Ваня поцеловал мои пальцы, — не злись, мы тоже очень удивлены. И, если что, мне вполне хватает уже имеющихся трех обалдуев, — я все же улыбнулась, — а тебя я ни на кого не променяю, потому что люблю.