Занятая мыслями, я не заметила, как вернулся будущий отец. И только когда он улегся рядом, я соизволила обратить на него внимание.

— Не вздумай расстраиваться, — предупредил он, крепко меня к себе прижимая, — все будет хорошо, я обещаю.

Да уж, он сделает, если обещает…

— Сколько тебе лет? — спрятав лицо в изгибе жилистой шеи, я умиротворенно вздохнула.

Выйти за него замуж, всегда быть рядом с ним вместе с моей влюбленностью типа “как кошка” — почему бы и нет? Думаю, он будет хорошим отцом, по крайней мере, постарается. И я постараюсь.

— Двадцать восемь, — прижавшись подбородком к моей макушке, вампир мягко гладил меня по спине кончиками пальцев.

— Это в паспорте, — нетерпеливо поерзала я, — а по-настоящему?

— Двадцать восемь, — со смехом повторил мужчина. Я отстранилась, недоверчиво разглядывая его лицо. Он же тогда должен выглядеть на двадцать… Хотя сейчас и выглядит — чуть растрепанный, заменивший вечно строгое выражение лица на улыбку. Это все его дурацкие зачесанные волосы его старят, — никто никогда не верит. И послушай меня, — приложив ладонь к моей щеке, вампир внимательно посмотрел мне в глаза, — я люблю тебя. Меня немного пугает скорость развития событий, но отступать я не собираюсь, ясно тебе? — кивнув, я снова уткнулась носом ему в шею. — Родится у нас маленький котенок, и все будет хорошо.

— Или дракуленок, — хихикнула я.

— Или дракуленок, — покорно согласился Руслан, обнимая меня покрепче.

На свадьбе я была немного в шоке. Так, чуть-чуть. Потому, что у моего жениха двенадцать старших братьев и сестер и один младший брат, которому всего пять. Я сразу тихонько ему сообщила, что столько же и даже половину от этого числа рожать не собираюсь, на что мне ответили, что ему и так меня хватает, я одна как три непослушных ребенка.

========== Часть 5 ==========

Мой муж — замечательный человек. Хоть и вампир. У нас растет маленький дракуленок, похожий на него, как клон. И я, в целом, счастлива в браке. Если не считать того, что этот клыкастый пидор не фильтрует базар, когда злой!

Бросив на кровать телефон, на который уже пришла куча сообщений с извинениями и объяснениями о тяжелом дне, я пошла спрашивать сына, что он хочет на ужин.

— Пе-ельмешки-и! — изобразив хай-кик, только вернувшийся с тренировки по тайскому боксу мальчишка поскользнулся на ламинате и чуть не грохнулся.

— Ну сколько раз тебя просить не махать конечностями дома? — смеясь, я потеребила его нос. — Я вчера лазанью приготовила, не хочешь?

— Пельме-ешки… — мечтательно вздохнул этот любитель “медвежьего ушка”.

— Ну как скажешь, — рассмеявшись, я пошла варить пельмешки.

Такой уговор — раз в неделю он может потребовать их на ужин. А иначе мы бы одними пельменями и питались.

Пока мелкий возился у себя в комнате, я на кухне тяжело вздохнула. Я знаю, что Руслан не хотел меня обидеть. Просто заебали на работе, вот и рявкнул. Мы с ним так и не научились общаться ласковее, чем в начале отношений, но это было совсем грубо. Усмехнувшись, я присела на стул и откинулась спиной на стену. Идеальная семья — как считает Артем. Мама и папа никогда не ссорятся — вслух, потому что все ссоры у нас исключительно в письменном виде. Мама и папа очень друг друга и его любят — так и есть, мы с этим холодным засранцем любим друг друга и обожаем сына. Но сейчас я бы надела ему кастрюлю с кипятком вместо шапки, ублюдку зализанному!

— Папа! — радостно вскрикнул Артем.

— Привет, разбойник! — да, у этого вампира всегда были проблемы с придумыванием ласковых прозвищ. — Как дела сегодня?

Я знаю, что пацан уже висит у отца на шее, может, даже сидит на плечах — он всегда норовит залезть повыше и упасть оттуда. Хорошо хоть Рус ему не позволит, когда рядом. Пока мальчик взахлеб рассказывал про свой тренировочный бой, я достала из морозилки упаковку пельменей, высыпала всю ее в кастрюлю. Они оба едят обалдеть сколько, даже шестилетний Артем ест уже больше меня. А все равно дрыщ еще тот — весь в папу. Благо, спорт придаст его фигуре красоту и величественность, как у его отца. Тупого, неконтролирующего себя отца, подкрадывающегося ко мне со спины.

— Привет, — тихо шепнул мужчина, обнимая меня за талию, — не злись.

— Иди ты, — так же негромко огрызнулась я, чтобы не спалиться перед Тёмой, — и приходи, когда научишься оставлять рабочее настроение в офисе.

Оттолкнуть его я не пыталась — во-первых, сын привык, что первые несколько минут после конца рабочего дня мама и папа не отлипают друг от друга; во-вторых, я соскучилась и люблю его руки.

— Ты же знаешь, я учусь, — развернув меня к себе лицом, Руслан мягко коснулся моих губ подушечкой большого пальца.

Стоило только нам поцеловаться, от дверей раздалось:

— Ой, нет, фу-у!

— И ничего не фу, — оскорбился Рус, моя руки, — вырастешь и поймешь.

— Папа, а ты маму же любишь? — судя по серьезной мордашке, сейчас будет щекотливый вопрос.

— Конечно, — ослабив галстук, отец семейства уселся за стол и закатал рукава рубашки, — очень люблю, я же на ней женился.

С трудом сдержав смешок, я выложила на блюдо готовые пельмени и поставила его на стол рядом с кетчупом и сметаной.