Не знаю, как я раньше до этого не додумалась. Прекрасный, полный ничегонеделания день завершился так же прекрасно — мы с тобой вместе поужинали, и ты, соскучившийся с непривычки, заснул, сидя на полу и положив голову мне на колени. Я касалась гладких шипов, и рассматривала умиротверенное, спокойное лицо Императора. Ты — мой муж. Мое дело не сопровождать тебя везде. Мое дело — уют. Сделать так, чтобы со мной было хорошо, тепло, интересно, чтобы ты мог отдохнуть перед тяжелым днем. А дела свои сам делай, я устала.

— Я люблю тебя, — шепнула я, наклоняясь и невесомо целуя тебя в скулу.

— Ты хорошая женщина, — пробормотал ты, заставив меня вздрогнуть, — нравишься мне. Смелая, сильная, хорошая жена и явно будешь хорошей матерью. И без любви к переодеваниям, — не открывая глаз, ты улыбнулся, поднес мою ладонь к губам и ласково поцеловал, — не люблю, когда женщина все утро вертится перед зеркалом. И вообще, если женщина не умеет стрелять из лука на скаку и фехтовать — это очень странная женщина, — я усмехнулась, гладя твои шипы и не замечая уколов, — правда, драконихи со мной не согласны, — я даже фыркнула, представив выражение лица Динат, которой ты бы это сказал, — я не знал тогда, что ты воин, но было что-то в тебе непокорное, замечательная храбрость бойца, — приоткрыв глаза, ты искоса посмотрел на меня, — и я очень удивлен, что ты дождалась меня.

— Ничего удивительного, — буркнула я, отводя взгляд, — нашла бы кого подходящего — давно бы замужем была.

— Подходящего, — без интонации повторил ты, приподнимая брови.

— Ну, чтобы выше был, хотя бы, — я подала плечами, — и сильнее.

— Нет, так неправильно, — вздохнул ты с такой усталостью, будто тебе надо объяснить что-то предельно понятное маленькому ребенку, — ты хотела, чтобы тебя подчинили силой, а так нельзя. Вспомни своего отца, брата — они не используют силу рядом со своими женами. Мужчина не должен подчинять. Он должен вести себя так, чтобы тебе и не хотелось с ним спорить. Вот тогда все правильно.

— Может быть, — я упрямо поджала губы.

Единственное, что заставляет одно человека слушаться другого — сила и страх. Иначе никак.

— Разве я тебя подчинял? — ты встал на колени и обхватил мое лицо ладонями. — Разве показывал силу, запугивал тебя? — я покачала головой, зачарованно глядя в безумно прекрасные поблескивающие глаза. — Но ведь ты слушаешься меня. Во многом.

Потому что я знаю твою силу. Знаю, насколько она опасна и безгранична.

— Может быть, ты отчасти прав, — нехотя признала я, лишь бы только прекратить это.

— Своенравная, — улыбнулся ты перед тем, как поцеловать меня и подхватить на руки, широкими шагами направляясь в спальню.

Сама не знаю, почему тебя слушаюсь. И не хочу знать, потому что тогда непременно захочу освободиться от твоей власти надо мной.

========== Часть 4 ==========

Я сидела в спальне, притянув колени к груди, и с определенной долей страха ждала твоего возвращения. Тебе наверняка доложили уже, что я… Ну, то, что я с разворота сломала стул о голову твоего подданного, нельзя назвать простой несдержанностью, да? Ох, что же будет… Поругаешь? Или, может, разозлишься и накажешь? Наверное, я даже не буду против — нужно держать себя в руках, нельзя так срываться. Но и он хорош — назвать меня лест! Ни у кого нет на это права!

Стукнула, закрываясь, дверь в гостиной. Я невольно напряглась, но решила — оправдываться не буду. Мне же надо как-то защищать свою честь, верно?

Ты ничего не сказал. Только, стягивая на ходу рубашку, отправился купаться. Прекрасно, меня ждет еще немного нервотрепки. Ну что за манера такая!

— Не трясись, — в итоге, обронил ты, щелчком пальца зажигая дрова в камине, — я все ждал, когда ты им покажешь, что можешь за себя постоять.

— А почему ты не мог меня защитить? — возмутилась я, но облегчение было заметным — я ощутимо боюсь когда-нибудь увидеть тебя в гневе.

— Потому что этим я показал бы твою слабость, — растянувшись во весь свой немаленький рост на животе, ты зевнул и обнял подушку, — у нас уважение нужно заслужить. Обычно силой.

— Вы — совершенно непонятная раса, — проворчала я, оглаживая один из спинных шипов.

— Может быть, — промурлыкал ты, чуть подаваясь к ласке. Улыбаясь, я от острого кончика шипа провела кончиком пальца до его основания, а потом — по теплой коже к основанию другого, — м-м-м, щекотно…

Я даже удивилась — несмотря на мягкость, твою кожу не берет ни одно лезвие. А тут вдруг щекотно. Пользуясь ситуацией, я продолжала испытывать драконью чувствительность, слушая недовольное мычание и вздохи.

Ты резко повернулся на бок:

— Ну все, хватит баловаться, — и протянул руки: — иди ко мне.

Я забралась в уютные объятия, чувствуя, как крепко ты прижимаешь меня к себе. Наверное, я что-то значу для тебя, не просто женщина, не просто навязанный брак. Я так хочу что-то значить для тебя. Я так тебя люблю. Но ты никогда не говоришь о своих чувствах, кроме того, что я тебе нравлюсь, как жена и потенциальная мать. Я хочу большего. Хочу, чтобы ты любил меня хоть в половину от силы моей любви. Может, это слишком много, но… Что поделать, женское сердце требует. А ведь в начале мне было достаточно того, что ты рядом. Видимо, с каждым днем мне нужно будет все больше…