— Мне повторить? — высвободив руку, я отступила на шаг.

Грустно улыбнувшись, он покачал головой и медленно пошел в сторону выхода, сунув руки в карманы. Так надо. Я сюда приехала не затем, чтобы меня уволили за связь со студентом. Безумие какое-то…

В эту ночь спать мне не довелось. Думая об этом самоуверенном ребенке, я разбирала книги и мечтала оказаться отсюда подальше. Жаль, что первой подвернувшейся вакансией архивариуса была именно эта. Будет теперь совесть мучить, потому что он, совершенно точно, запал мне в душу. Наглый глупый мальчишка!

Он не появлялся несколько дней, но было ясно, что это ненадолго. Я закончила с новым каталогом и взялась за реставрацию пострадавших или очень ветхих книг. Для этого была оборудована неплохая лаборатория, что не могло не радовать.

От прошивки страниц подлинной рукописи восемнадцатого века меня отвлек звонок. У стойки ждал весьма бледный и запыхавшийся первокурсник.

— У нас там история молниями кидается! — со смесью страха и восторга едва ли не крикнул он.

Да, сегодня преподаватель стихийной магии брал один из фолиантов. Чем это они могли его разозлить?

Следуя за студентом в нужную аудиторию, я вслушивалась в гулкое эхо. Хотелось, давно и часто хотелось снова оказаться в руках Леонида, но нет, это блажь. Вот только грустно и тоскливо было от невозможности удовлетворить это желание.

Судя по толпе у дверей, лекция была потоковая.

— Здравствуйте еще раз, Ольга Алексеевна! — утирая лоб платком, историк магии открыл мне дверь. — Я не понимаю, эта книга всегда была мирной…

В знак обиды фолианта в дверь над головой мужчины ударила молния. Что ж, все плохо…

— Ну, и что такое? — спросила я, без страха приближаясь к гневно шелестящему страницами экземпляру. Мне в голову тут же шквалом ворвался вихрь образов и мыслей. — Ох, я поняла. Профессор?

— Да? — с готовностью откликнулся от дверей преподаватель.

— Не упоминайте книгу Фитцджеральда, пожалуйста, — руками, всегда затянутыми в тонкие нитяные перчатки, я погладила ластящиеся страницы, — они долго стояли на одной полке и недолюбливают друг друга.

— Профессор, что это тут у вас? — донесся знакомый голос. — А, неважно, вы мне обещали дать аннотацию к книге Фитцджера…

Неудивительно, что в Леонида, так некстати появившегося и не слышавшего мою просьбу, шарахнуло молнией. Удивительно, что он остался жив. Более удивительно то, что он рефлекторно закрылся рукой, какой-то черной. Чернота исчезла, уступив нормальному телесному цвету. Значит, нахал еще метаморф. Сделал свою руку резиновой. Умно. И неожиданно.

Стараясь не пересекаться с ним взглядами, я торопливо зашагала обратно к себе в библиотеку. Вот надо же было именно в этот момент зайти!

Мысли весь день путались, уплывали в сторону обаятельного студента. Ну почему так? Почему так на него реагирую? Что в нем такого?

В семь, закрыв читальный зал, я сразу пошла в комнату, не думая даже браться за реставрацию. Приняв душ в примыкающей к комнате ванной, я переоделась в пижаму и, стоя у кровати, расчесывала волосы и смотрела на фотографию на тумбочке. Мои сыновья. Мои милые мальчики, которых рядом со мной уже нет столько лет, а я до сих пор выгляжу младше, чем они. Иногда я ненавижу то, что родилась долгоживущей.

Когда мне на плечо легла чья-то ладонь, я резко развернулась и костяшками ударила непрошеного гостя в область печени. Тело противника издало металлический звон, хрустнули мои пальцы. Приоткрыв рот, я опустилась на колени, прижимая поврежденную руку к груди и не в силах даже пискнуть.

— Прости, прости! — напротив сел встревоженный Леонид. — Это рефлекс, я не хотел!

Ухватив меня за руку, парень проверил целостность костей и поцеловал мою ладонь, бормоча извинения. Значит, рефлекс. Сделал кожу металлической в области удара. Метаморфизм всегда меня восхищал, не то что глупое умение слышать магические книги.

Я смотрела ему в глаза несколько секунд, понимая, что не могу. Он слишком обаятельный и милый, чтобы можно было противиться желанию поддаться.

Наклонившись вперед, я поцеловала его. Сама. Это было равносильно белому флагу, черт побери, но хотелось. Хотелось даже большего.

Теплый, тяжелый, ласковый такой, жадный… Лёня не торопился, но и медлить явно не был намерен. Когда я вышла замуж по настоянию брата, моему мужу было под сорок. А тут молодое, горячее, смелое тело, больше уважения ко мне. Парень двигался быстро, словно боялся, что я опять оттолкну, удерживаясь на локте, терся всем телом, собственнически оглаживал бедро и шептал, целуя в шею, всякие нежные глупости. И меня впервые за долгое время не волновало, что я оскорбляю память мужа. Я просто окунулась с головой в свое наслаждение, позволяя нахальному мальчишке сцеловывать стоны с моих губ.