— Хорошо.

Оставив шлем висеть на ручке мотоцикла, я прошёл к самолёту и стал подготавливать его к вылету. Дальше запустил двигатель и пока он прогревался, всё проверил. Ну и взлетев, за пару минут до назначенного времени, разгоняясь, полетел на бреющем к месту где и назначен осмотр и передача техники. Появился я над огромной толпой зрителей внезапно, пролетев на двухстах километрах в час, успев разогнаться, и свечой ушёл в небо сделав красивую «бочку», фигуру высшего пилотажа. Потом снова набрав скорость, на высоте полукилометра ещё и петлю Нестерова. Тут я буду первым кто при такой толпе зрителей сделал эту фигуру высшего пилотажа. А самолёт так себе, и управление дубовое по сравнению с катером. Так что покрутился недолго, и пошёл на посадку. Два раза над головами прошёл, и ничего. Ну что за тупые, столпились прямо на взлётной полосе и не расходятся, так что развернувшись, я полетел к месту стоянки вертолёта. Если сами не дают сесть, чтобы продемонстрировать технику, это не мои проблемы. После посадки, встревоженный сержант подбежал ко мне. Я как раз остановил самолёт. После того как смог сесть и прокатившись по полю, потрясло изрядно, а остановил машину там же где та стояла ранее, ожидая меня. Ну и двигатель заглушил. Кстати, у моего мотоцикла крутился леприкон, а чуть в стороне стояла его коляска. Похоже тот проплатил солдатам чтобы те допустили его к моему байк. Тот работал амулетом, явно снимая с моей машины все данные, однако, когда я садился, то отошёл в сторону, делая вид, что его тут особо ничего не заинтересовало, ну кроме самой посадки самолёта. Интересно, а тут как защищаются авторские права? Как на Оклайне? Кто успел того и тапочки?

— Что случилось? — первым делом спросил сержант. — Не получилось?

— Сесть не получилось. Сам видел какой разбег у самолёта, места для посадки нужно столько же. Я вашему министру ясно сказал, для машины нужна посадочная полоса, нет, столпились, и стоят. Как я садиться должен был? На людей? Там холмы и овраги, самое неподходящее место для аэродрома выбрали. Видимо маги только в одном месте расчистили ровную как стол взлётную полосу, так все на ней собрались. Как будто специально.

— Так надо было показать…

— А я такой дурак не показывал, да? Да я два раза заходы на посадку делал, толпятся и смотрят на это, уроды. Ладно, это теперь проблемы вашего министра как самолёт туда перегнать, на том же буксире, лошадьми сделают. Ты видел, как это делается, покажешь. А я пока вертолёт отгоню, благо как раз ему много места не нужно. Да, и байк я забираю.

— Хорошо.

Оставив самолёт, отключив в нём все системы и прикрыв подачу топлива, я недобро покосился в сторону леприкона, прошёл к оврагу и спустился в него. Тут я запустил движок вертолёта и когда тот разогрелся, эх надо было раньше запустить, ничего бы с ним не стало, но кто же знал, что я так быстро вернусь? Подняв машину в воздух, я перегнал её наверх и посадил у мотоцикла. Тут быстро накинул заранее подготовленные ремни, и прицепил байк на тросе к крюку на вертолёте. Я уже поднимался, когда заметил, что с полусотни всадников во весь опор мчится к нам. Значит рассмотрели где я спускался и определили в каком месте сел. Понявшись, байк был тяжеловат, но в принципе грузоподъёмности хватало, да тут два байка поднять смогу, и полетел к месту передачи техники. Кстати, с десяток всадников рванули за мной следом, среди них я и министра рассмотрел, пролетел над ними на высоте семидесяти метров, тот с которым все бумаги подписывал, остальные продолжали путь к стоянке самолёта. Дальше, я без всяких вывертов или демонстраций полёта, подлетел к волновавшейся толпе зрителей, в этот раз вся взлётная ползаю была пуста, и аккуратно поставив байк, тот на бок лёг, сел рядом, длины троса хватало.

Пока я всё отстёгивал и убирал в салон вертолёта, больше не пригодятся, то меня окружила целая толпа зевак, которых едва сдерживали солдаты. Лопасти винта уже остановились, байк я поставил на подножку повесив шлем на руль, когда в толпе образовался коридор, и в мою сторону направилось с полусотни чиновников и военных, довольно высоких рангов и званий. Это я предполагаю, чем был уверен. Больше половины являлись магами. Туда же, подскакав на взмыленной лошади, влился и министр, с парой своих помощников. В его ауре бушевала злость, которая быстро проходила, держать себя в кулаке тот умел, и удовлетворение мелькало. Ну а сам виноват, и похоже тот это понимал, а может и нет, точно не скажу, такой букет эмоций в ауре. Технику я всё же доставил. Именно знакомый мне министр, единственный кого я тут из всех знал, и представил меня премьер-министру. Мы кивнули друг другу, этого вполне хватило. Однако начал премьер не с того что я ожидал, уже мысленно раскладывая по полочкам «ТТХ» вертолёта, который, как им казалось, военные незаметно проверяют на присутствие магии:

— Молодой человек, почему вы не приземлили первую самолетучую машину?

— А куда? — развёл я руками. — Разбег при посадке у машины сто пятьдесят метров, мне на головы людей садится нужно было? При подписании документов по передаче техники, было ясно указано, что принимающая сторона обязана предоставить правильно подготовленную посадочную полосу для посадки, не имеющую помех. Если это не сделано, передающая сторона ответственности не несёт. Этого сделано не было, на что у меня почти двадцать тысяч свидетелей. Нечего страшного, самолёт, а этот тип машин называется самолёт, можно отбуксировать на лошадях. Сержант, командир десятка что охраняет его, знает, как это делать, уже помогал мне буксировать самолёт из укрытия. Машину я продемонстрировал, так что как дальше её получить и перегнать уже не мои проблемы.

Мельком посмотрев на скукожившегося министра, премьер кивнул, и сказал:

— Что ж, тогда мы не будем подписывать акт приёма-передачи. Она не была проведена как полагается. Так что молодой человек, самолёт надо будет перегнать сюда.

— Хорошо, — пожал я плечами, успев первым до того, как министр открыл рот, пытаясь предупредить премьера о некоторых нюансах одного из пунктов подписанных соглашений, о которых тот видимо не подозревал, не читая договора. — Согласно шестому пункту подписанных нами документов, из-за плохой работы принимающей стороны, что и было сделано, я могу не передавать вам самолёт. Так что, как только вертолёт, а это машина называется вертолёт, будем вам передана, я скатаюсь к самолёту и уничтожу его. Все пункты договора будут соблюдены. Вы этого хотите?

Во мне бушевало раздражение, которое я даже и не пытался скрыть, любой одарённый это увидит, что хоть немного разбирается в расшифровке эмоций в аурах. Сами всё испортили, а не подготовившись, а обвинить меня решили. Хрен вам. Премьер-министр несколько секунд пристально смотрел на меня, но сообразив, что прогибаться и на контакт идти я не собираюсь, спокойно сказал:

— Мы это учтём. Показывайте эту машину.

Сам показ занял у меня порядка получаса, несколько дольше чем я планировал, но всё из-за того, что слишком много вопросов сыпалось с разных сторон. Причём отвечал я полно, вежливым тоном ничего не скрывая. Разве что сам процесс производства и создания этих машин, вот тут закрытая тема. Когда премьер уловил суть, то что машина не имела магии он и так знал, то задал очередной вопрос, в этот раз в тему:

— Я правильно понимаю, что вот этой самолетательной машиной, вертолётом, должен управлять специально подготовленный человек, пилот, которого достаточно долго нужно учить?

— Да, я только что это сказал.

— А как быстро вы сможете обучить, например, десять человек?

— Тут стоит вопрос не как долго, а когда. Отвечу прямо. Никогда. Учить никого я не собираюсь. Как я понял, вам нужны машины, чтобы изучить их, скопировать и построить самим, на это ваша сторона и налегала. В подписанных нами соглашениях, ничего нет про обучение пилотированию или обслуживанию этой техники. Вам нужна была техника, способная летать, вы её получили, я все пункты выполнил точно и в срок. Я честно веду свои дела. О чём-то более и речи не идёт.