— Химера Максим ваш? — без предисловий спросили меня.

— Мой, а вы кто? — прислонившись к стене, я даже успела подумать, что с ним вряд ли могла случиться какая-то неприятность, он же из дома не высовывается почти.

— Следователь, — похолодело в груди, — без вас мы не можем начать допрос.

— Какой допрос? — кое-как выдавила я.

— Химера обвиняется в попытке изнасилования шестилетнего мальчика, — сурово ответили мне.

— Да не может быть! — вырвалось у меня.

Узнав адрес, я без всяких объяснений забрала рюкзак из аудитории и быстрым шагом направилась к выходу, сдерживая желание побежать. Без меня ничего не начнется, но к насильникам всегда хреново относятся, не говоря уже о тех, кто насилует детей. Если бы я еще могла поверить, что Макс пытался это сделать!

Едва мне показали звонившего следователя, я наехала на него, не успел он и попросить документ, удостоверяющий мою личность:

— С чего вы вообще это взяли? Да Максим добрейшее создание!

Роясь в кармашке рюкзака в поисках студенческого, я прожигала занервничавшего мужчину взглядом. Он явно не ожидал увидеть мага огня.

— Мать мальчика видела, как это ваше добрейшее создание завело ребенка в ваш, между прочим, дом, а в прихожей она застала химеру раздевающим его! — огрызнулся мужчина, отдавая мне студак. — А он даже слова в оправдание не сказал!

— Он с чужими не разговаривает, — я вместе со следователем поднималась на второй этаж.

— Зато с маленькими мальчиками разговаривает, — съязвил следак. Пришлось сдержать желание подпалить ему волосы, — мы его на месте не пристрелили только потому, что показания ребенка отличались от показаний матери.

— Я бы вам всем потом как пристрелила! — тут же завелась я. — Что за отношение к химерам? Он, мать вашу, тройной, он нормальная личность, а вам лишь бы стрелять, гребаные маньяки! — не возражая, мой сопровождающий только отмахивался от коллег, отмыкая одну из дверей. — Вы что, издеваетесь? — я сжала кулаки, но пламя от злости все равно скопилось вокруг кистей.

Химер сидел на жутко неудобной даже на вид табуретке, скованный наручниками по рукам и ногам и в наморднике!

— Такие правила, — пробормотал мужчина, отступая на шаг.

— Бедный мой Макс, — вздохнула я, силой воли унимая гнев, — все тебя обижают, — распустив все ремешки, я стащила изуверское устройство с его головы, аккуратно вынула из его рта подобие железного удила, — надевают на тебя всякую гадость…

Ткнувшись лбом мне в живот, он тихонько проскулил:

— Я этого не делал…

— Я знаю, — подняв голову, он посмотрел на меня таким преданно-радостным взглядом, что где-то в груди звонко сломался мимиметр, — но надо же еще и остальным это доказать.

Кивнув, Макс сглотнул и, облизнув губы, начал:

— Я пошел в магазин, увидел, что мальчик стоит на тротуаре и плачет. Ну я спросил, что случилось. Он сказал, что нечаянно упал в слякоть, а его мама будет ругать за грязные вещи, — чуть кашлянув, не сказавший за последние пару дней и половины от количества произнесенных сейчас слов нервничающий химер продолжил: — я сказал, что можно куртку и штаны почистить, они болоневые, легко отмоются, и мама не будет ругаться. Повел его домой, а когда он снимал штаны, прибежала эта женщина и начала кричать, что я насильник и педофил.

Замолчав, брюнет опустил голову, и я заметила, что его левое ухо как-то странно висит.

— Может, теперь снимете с него эти кандалы? — скрестив руки на груди, я обвиняюще уставилась на следователя.

— Сейчас психолог разговаривает с мальчиком, если все подтвердится, сниму, — кажется, он тоже засомневался, — пойду узнаю, что там.

Вздохнув, я сделала шаг к поникшему парню, позволяя снова прижаться щекой к моему животу.

— Спасибо, что веришь мне, — прошептал он, прикрывая глаза и ластясь к моим пальцам, ласково почесывающим его за ухом.

— Я не верю, — Макс вздрогнул, — я знаю, что ты не хотел ничего плохого. Ты же добрый, хоть и угрюмый иногда.

Расслабленно улыбнувшись, он потерся макушкой о мою ладонь.

— Она мне ухо сломала, — проворчал брюнет, тяжело вздохнув.

— Думаю, это можно исправить, — я огладила по всей длине здоровое во всех смыслах правое ухо, потеребив кончик.

Усмехнувшись, Макс поднял на меня взгляд и тихо-тихо сказал:

— Я люблю тебя.

— Нет-нет, это слишком похоже на БДСМ, — отшутилась я, намекая на его несколько стесненное положение.

Улыбнувшись в поддержание шутки, химер прикрыл глаза, но видно было по морщинке между чуть сдвинувшихся бровей — мой маневр раскрыт.

Нет, ну я не то чтобы…

— Мальчик подтвердил, что пошел почистить вещи, — распахнув дверь, следователь стремительно прошел к столу, взял из ящика маленькие ключики, — все обвинения сняты, мы убедили их забрать заявление.

— А они еще и не хотели его забирать? — возмутилась я, отходя на пару шагов, чтобы моего химера могли освободить.

Когда все формальности были соблюдены, мы отправились домой, причем я очень жалела, что мнительная мамулька не попалась мне на глаза. С одной стороны — время неспокойное, бдительность нужна. С другой — чего уши сразу ломать? Даже не выслушала никого! А Максим, кажется, обиделся.