– Даже страшно говорить, – всхлипывая, ответила женщина. – Бродячие собаки напали на мальчишку и разорвали его на куски.

Ангелина Фотеевна ахнула.

– Морозяка такой стоит на улице, – пританцовывая, добавил мужчина. – Собаки голодные, как волки, вот и напали на пацана…

Сверчок

Искусство есть такая потребность для человека,

как есть и пить. Потребность красоты и

творчества, воплощающего её, – неразлучна с

человеком, и без неё человек, может быть, не

захотел бы жить на свете.

Ф.М. Достоевский

I

Даша кому-то звонила по мобильному телефону и объясняла, что на всё лето переехала к бабушке. Дед нарочито хмурился и бурчал на внучку:

– Не понимаю я своих внуков. Все они почему-то едут к бабушке. А ко мне, значит, вы не приезжаете?

– Ты чего дед? – выключив телефон, громко рассмеялась Даша. – Приезжаем! И к бабушке, и к дедушке приезжаем.

– А почему тогда все говорят «к бабушке в деревню»? – выпятил нижнюю губу старик. – Где я тут? Вон даже в рекламе молока и сметаны всегда бабушек показывают, словно дедушек на этом свете вовсе не существует. Дискриминация сплошная…

– Это ещё что такое? – выпятив губу, удивлённо спросила внучка.

– Ты же в школу уже ходишь, – усмехнулся Иван Ефимович.

– Мы пока такое слово не проходили, – замотала головой Даша. – Может, во втором классе начнём. А ты не можешь мне рассказать?

– Что рассказать? – сразу не сообразил дед.

– Ну, слово это… как его дистрима… дискра… ну, вот, которое ты только что сказал.

Дед улыбнулся, махнул рукой, подошёл к девочке, обнял её и ласково сказал:

– Да не слушай ты меня, старого дурака, пошутил я.

– Пошутил-и-ил? – удивилась девочка. – Значит, такого слова на свете нет?

– Ну, почему же сразу нет? – рассмеялся дед. – Слово-то есть, да у нас его нет…

– Где нет? В деревне? – уточнила Даша.

Дед уже был и не рад, что затеял эту тему. Он знал, что теперь Дашка не отстанет, и, пока он не объяснит ей, что означает слово «дискриминация», та вынесет ему весь мозг.

– Хорошо, – дед присел на порожек, – присаживайся, сейчас объясню.

Внучка уселась на ступеньку выше и, подперев подбородок обеими руками, приготовилась внимательно слушать.

– А ну-ка скажи ещё раз, – потребовала Даша. – Я хочу запомнить слово.

– Дискриминация, – буркнул дед.

– Не, – замотала девчонка головой, – я так не запомню, давай по слогам. Ди… кри…

– Да не «ди-кри», поправил Иван Ефимович, а «ди-скри»…

– Так! – радостно воскликнула Даша. – Ди-скри… Запомнила. А дальше?

– Дальше «нимация», – произнёс старик и осёкся.

– Нимация! – повторила Даша.

– Нет, – досадливо произнёс дед. – Погоди, я сам ошибся. – Жестикулируя пальцами, он что-то пробормотал и выпалил: – Не «нимация», а «минация».

– Минация? – уточнила Даша. – Ой, дед, а я начало забыла.

Иван Ефимович тяжело вздохнул и предложил начать всё сначала.

– Слушай внимательно ещё раз: ди…

– Ди.., – тут же повторила Даша.

– А ты можешь сначала всё слово полностью послушать, а потом повторить? – нахмурившись, спросил дед.

– Нет! – решительно ответила внучка. – Такое длинное слово я сразу не запомню. Давай по слогам.

– Ладно, – согласился дед, – «наша песня хороша, начинай сначала»!

– Что ещё за песня? – Даша вытаращила глаза. Это из песни, что ли? Я такой не слышала.