Фёдор. Я...

Профессор. Да-да, жалуйтесь ректору и проректору– это ваше конституционное право. А сейчас потрудитесь пройти на свое рабочее место и заняться наукой. Кстати уже одиннадцатый час. Но вы, я уверен, как обычно были в архивах, разумеется.

Преображенский склоняет голову к столу - разговор окончен.

Фёдор покидает кабинет.

Злоба, непонимание.

Фёдор заходит в просторную комнату, где находится несколько человек. Не здороваясь и не замечая никого, он проходит к своему столу, падает на стул и смотрит на древнюю карту мира, на которой еще нет Америки.

"Раньше мир был мал, и всё было куда проще".

Новое воспоминание о происшествии. Автомобиль мчит по ночному пригороду. Фёдор за рулем нервно оборачивается, подъезжая к дому, задевает почтовый ящик, прячет машину в гараж и забегает в дом. Не включая света, выглядывает в окно второго этажа.

" Погони нет? Оторвался? Может, пронесло и всё обойдется? "

Фёдор шлепается в кресло, расстегивает ворот рубашки, отирает лицо носовым платком и закрывает глаза.

Воспоминание внутри воспоминания. Мелькают сцены из более раннего события: Фёдор пытался ограбить ювелирный магазин.

Неудача. Полиция. Преследование. Бегство.

За окном раздается звук едущего автомобиля. Фёдор вздрагивает, подскакивает к окну. Мимо проезжает такси.

Облегчение.

" Снова неудача! "

Досада.

Фёдор вспоминает несколько попыток ограбить банк, торговый центр, казино.

Затем попытки получить кредит в различных банках.

Отказать!

Отказать!

Отказать!

Отказать!

Затем звучит фраза из уст насмехающегося Преображенского: "Федя, мы очень уважаем вашего дедушку, но грант вы не получите".

Фёдор в настоящем времени: он по-прежнему за рабочим столом. Фёдор достает из стола потрепанную папку, развязывает тесемки и смотрит на разрозненные листы.

" Чертовы дедовские дневники! Из-за этого маразматика меня подняли на смех, отказали в гранте " .

Фёдор вспоминает, что уже давно засиделся в аспирантах. Тот противный Чухонцев, что столкнулся с ним в дверях, моложе его на три года, но уже защитился и посмеивается над Фёдором. Фёдор сидел бы тихонько и дальше, но примерно полгода назад он честно решил заняться археологией, которую не любит.

Поскольку интереса к науке нет, придумать Фёдор сам ничего не мог, потому и решил прибегнуть к помощи дедовских дневников.

Его дед - Аполинарий Аполлонович Фролов-Бельведеров - в прошлом выдающийся ученый-археолог. Он исколесил всю Галактику, сделал множество открытий, заслужил звание АРХИПРОФЕССОРА ДРЕВНЕЙШЕЙ ГАЛАКТИЧЕСКОЙ ИСТОРИИ, являлся почетным членом многих университетов и научных обществ множества планет, до последнего момента возглавлял кафедру.

Пять лет назад дед принял решение зачислить на кафедру внука, поскольку заботиться о нем был уже не в силах. После этого Аполинарий Аполлонович подал в отставку и зажил тихо в своем отдаленном доме.

Фёдор деда не любит, называет не иначе как дед Апоп, а его домик на берегу моря - скитом. Фёдор считает, что дед и дальше должен бы заботиться о нем, а не бросать на произвол судьбы. В свои почти тридцать лет Фёдор еще не определился с профессией, а зачисление на кафедру считает оскорблением.

Около года назад дед неожиданно попросил Фёдора приехать, чего еще ни разу не случалось. Фёдор приехал и узнал, что дед сильно сдал за последнее время и даже слег, но не просит ухаживать за ним. Лишь попросил сохранить его дневники до "лучших времен".

Дед. Однажды скитаясь по окраине Галактики, я натолкнулся на удивительное нечто– Космический Занавес. Это было что– то таинственное, что ждет своего часа. Всё, что мне известно об этом феномене находится в моих записках. Сохрани их до лучших времен.