Шрифт:
– Помню, а что с ней? – голос у Надежды дрогнул, и она вцепилась в подлокотник дивана.
– Ее убили! – бухнула Милка.
– Что-о? – Ноги у Надежды подкосились, и она рухнула на диван. Трубка выпала из рук, и Надежда едва нашла в себе силы наклониться, чтобы поднять ее и прижать к уху.
– Надя, ты что? – орала Милка. – Ты же сама просила покороче, вот я сразу и сказала.
– Ты что говоришь? – перебила ее Надежда. – Ты что несешь? Не может быть… Я только вчера… – тут от волнения она пустила петуха и замолчала.
– Слушай, я точно знаю! – Милка торопилась вывалить информацию. – Значит, вчера днем ее задушили в библиотеке, прямо, можно сказать, на рабочем месте, на боевом посту!
– Днем? – Надежда потерла виски, чтобы там перестал бухать паровой молот. – Вчера днем?
– Ну да, примерно в обед… У них там никого не было, сама понимаешь, кто днем в районную библиотеку ходит. Помощница ее на обед ушла, в читальном зале полторы старушенции, они ничего не слышали, а заведующая у себя в кабинете сидела.
– Да точно ли ее задушили, ты ничего не путаешь? Может, с сердцем плохо стало…
– Надежда, ты меня сколько лет знаешь? – возмутилась Милка. – Когда я что-то путала? Если я говорю, что задушили – значит, все точно так оно и есть!
Надежда и сама уже поняла, что Милка не врет. Если бы Вере стало плохо на работе, то вызвали бы «Скорую», не было бы в библиотеке никакой полиции, больше у них дел, что ли, нету, на каждый сердечный приступ приезжать.
Да, стало быть, вчера, когда Надежда с Лялей говорила, там менты вовсю орудовали, оттого Ляля и сказала, что номером ошиблись, не хотела Надежду впутывать.
А то ведь получается, что Надежда – первая подозреваемая, она как раз в то время в библиотеке была и кофе с Верой распивала. Но как же так…
– Надя, ты что молчишь? – спросила Милка. – Ах да, помню я, вы с этой Верой вроде дружили…
– Дружили… – вздохнула Надежда, – прямо как обухом по голове…
– Не говори, если уж в библиотеку наркоманы полезли…
– Наркоманы?
– Полиция сказала, что наркоман какой-то, совсем, видно, с катушек сошел…
– А ее что – ограбили? – удивилась Надежда. – Деньги взяли, золото…
Она вспомнила, что в ушах Веры были простенькие, недорогие золотые сережки.
– Да в том-то и дело, что нет… ничего не взяли… – Милка растерянно замолчала.
Надежда же, напротив, обрела ясность мысли, потому что почувствовала некоторый зуд в корнях волос, который означал, что в жизнь ее снова ворвалось какое-то криминальное приключение.
– Милка, – задала она резонный вопрос, – а вот откуда ты все это знаешь?
– А можно сказать, что из первых рук, – оживилась Милка, – ты помнишь Инку Петракову, она в конструкторском отделе работала? Светленькая такая.
– Смутно, – призналась Надежда.
– Значит, Инкина свекровь живет как раз в том доме, где Вера, так? И даже в одном подъезде. И вот уже два года Инка ей продукты возит два раза в неделю, потому что свекровь ходит с палкой. И вот вчера приезжает она, а свекрови дома нету. То есть не открывает – и все! Инка уже испугалась – мало ли что, все-таки пожилой человек, хотела мужу звонить, а тут свекровь спускается с верхнего этажа – бодрая такая, без палки. Оказывается, ее понятой вызвали, когда менты в Верину квартиру приехали.
Инка еще на нее разозлилась – надо же, на улицу ей не выйти, а тут скачет горной козой по этажам, а Инка ей сумки носит, а свекровь еще ворчит, что не то принесла и не так приготовила!
– Ты погоди про Инку, – перебила Надежда, – а зачем ментам в Верину квартиру, если ее на работе убили…
– Ты слушай! – Милку просто распирало от информации. – Значит, была там еще вторая тетка из соседней с Верой квартиры. А у той дочка замужем за местным участковым. Его тоже вызвали, ну, потом бабки его прижали, он и рассказал все, что знал.
В общем, оказалось, насчет наркомана, который в библиотеку залез, – это менты просто так сказали, чтобы лишний шум не поднимать. А на самом деле… в нашем городе уже несколько недель орудует серийный маньяк!
– Да брось ты!
– Что брось, что подними, – обиделась Милка, – участковый точно сказал, а он своей теще врать не станет, ему же потом это боком выйдет. Инка говорит, бабка эта, соседка-то, здоровущая, ни в одну дверь не пролезет, голос зычный, командный, если надо, ее против братьев Кличко выставить можно, и еще неясно, кто победит. Так что участковый у нее пикнуть боится. Так вот, он и сказал, что по городу ходит ориентировка на маньяка – дескать, задушил он уже троих женщин. И Верочка очень под эту ориентировку подходит, потому что задушена с нечеловеческой силой, никакому наркоману такое нипочем не совершить. Так что дело это взято под спецконтроль, а про наркоманов они нарочно говорят, чтобы население в панику не впадало. И с бабок участковый честное слово взял, что они никому и ничего.