— Бенедикт, — коротко окликнул он, кивая на дверь.

Жрец Колер отвлекся и обернулся к пришельцам.

Киллиан столкнулся взглядом с наставником, но никто из них не проронил ни слова.

— Теплейшая сцена воссоединения! — хлопнул в ладоши некромант, заслоняя собою Киллиана от пойманного данталли. — Колер, с твоего позволения я прерву твой допрос. Хочу кое-что проверить насчет твоего ученика. Уважаемый, — последнее слово он обратил к данталли. — Прошу вас внимательно посмотреть на этого человека. Мне бы очень хотелось узнать ваше мнение о его внешности, — некромант перевел взгляд на Бенедикта и пожал плечами. — Неплохо было бы вытащить это все у него изо рта, иначе он не сможет говорить.

— Мы добиваемся того же самого: его желания говорить, — лишенным всяких эмоций голосом проговорил Бенедикт. Его звонкий голос устрашающим для данталли эхом отразился от каменных стен склепа. — Пока его не поступило, так что…

Данталли вдруг отчаянно замычал и постарался кивнуть, хотя голова его была плотно зафиксирована ремнями и привязана к стулу.

— Ты все же будешь говорить?

Снова согласное мычание в ответ. Иммар, стоявший с иглой наизготовку, тоскливо вздохнул и остановился с открытым футляром в ожидании, пока Колер вынет остальные иглы и уберет их обратно.

Мучительные крики вновь заполнили помещение. Ланкарт поморщился.

— И ведь это обо мне говорят, что я жесток, — хмыкнул он.

Ренард, Иммар и даже Киллиан, несмотря на неопытность в допросах и собственную изможденность, сохранили невозмутимые лица.

Распорки были извлечены из изувеченного рта демона-кукольника.

— Ммм… — страдальчески простонал он, из глаз полились слезы. — Нас тринадцать… было… в Дарне. Я назову все имена, прошу… дайте воды, во имя богов, умоляю!

— Имена и должности. Сейчас же. Иначе вернем тебе в рот распорки.

Данталли всхлипнул, стараясь сфокусировать зрение не безжалостных жрецах.

— Да… Даниэль Милс. Член городского совета Дарна.

— Ваш лидер?

Бенедикт нахмурился, вспоминая множество разговоров на тему того, насколько тщательно сейчас ведутся проверки, чтобы раскрывать данталли, пытающихся пробиться к высоким постам.

— Нет лидера… но Даниэль… иногда берется за это. Воды, пожалуйста.

— Сначала имена, Жюскин.

Пленник громко всхлипнул. Тело его била мелкая дрожь.

— Есть… — он замялся, словно из последних сил боролся с собой. — Есть два брата. Ран и Эрнст Казави. Близнецы. В Дарне работали в подмастерьях у кузнеца. Еще… Конрад Делисс. Хороший плотник. Деллиг Нейден, он… вроде как, был знатных кровей… чем занимается, я толком никогда не понимал. Брался за мелкую и необременительную работу, нигде подолгу не задерживался. Рахиль Волой… женщина средних лет. Прачка. Эндри Краввер, искусный фехтовальщик, хороший стрелок. В Дарне давал уроки фехтования. Томас Корт, мастер кукольных дел… у него свой передвижной кукольный театр. Мейзнер Хайс. Тоже знатных кровей, хорошо обращается с оружием, хорошо обучен. В городской совет Дарна не рискнул идти, работал переписчиком книг. Сайен Аргер, лекарь-самоучка. И… Ян Барнс, занимается резьбой по дереву. Прошу вас, мы ведь никому не причиняли зла, жрец Колер…

— Это одиннадцать, — холодно перебил Бенедикт. — С тобой — двенадцать. Кого ты не назвал, Жюскин?

— Я…

— Иммар, — спокойно окликнул жрец.

— Нет, прошу! Не надо больше. Я… скажу… Цая. Цая Дзеро.

Колер нахмурился.

— Дзеро, говоришь? Родом из Растии?

В измученных глазах Жюскина мелькнула неподдельная боль.

— Вы убили ее семью.

— А девчонке удалось сбежать, — безразлично кивнул Бенедикт. Несколько секунд он молчал, затем небрежно обернулся к Ланкарту. — Проверяй, что хотел.

Лишь теперь он рассмотрел своего ученика, слабой походкой шагнувшего в луч света, и лицо его вытянулось. Причиной послужило не то, что Киллиан выглядел так, будто его действительно едва подняли из могилы — на нем не было ни одного защитного красного элемента.

— Проклятье! — прошипел Колер, тут же становясь между молодым человеком и пленным данталли. — Будь ты проклят, Ланкарт, немедленно…

— Успокойся, Колер, — махнул рукой некромант. — Я знаю, отчего ты переполошился, но причин для беспокойства нет.

— Ты в своем уме? Харт, покинь помещение!

— Все в порядке, Бенедикт, — предательски слабым голосом произнес Киллиан, медленно выходя в тусклый круг света фонаря и попадая в поле зрение изможденного и перепуганного пленника, столкнувшись с ним взглядами. — Посмотри на меня.

Несколько мгновений Жюскин и вправду смотрел. Однако казалось, что сосредоточить взгляд на молодом жреце он отчего-то не может.

Сердце гулко ударило в грудь Харта изнутри.

«Не видит… он не может меня разглядеть…» — мелькнула одновременно победная и пугающая мысль.