Открывая глаза, я не знал, где нахожусь. И — когда.

Я не мог понять, лежу ли в капсуле воскрешения на Земле или прихожу в сознание после одного из моих «плохих» периодов в паучьем рабстве. Или просыпаюсь на госпитальной станции Государства после Панархии, вырвавшись из кошмарного сна? Я лежал, боясь пошевелиться, когда память вдруг вернулась в полном объеме. Подождав немного, я попробовал сесть — и неожиданно у меня это довольно легко получилось. Я был обнажен, автодока рядом не наблюдалось, а простыня подо мной оказалась в крови. Рядом были аккуратно разложены какие–то костяные щепки. Первым делом я осмотрел руки и увидел тонкие нитевидные шрамы, характерные для работы автодока старого образца. Он пользовался скоростной клеточной сваркой, что еще раз подтверждало мое предположение о том, что этот автодок создавался для нужд фронта. Несколько раз сжав и разжав кулаки, я убедился, что пальцы двигаются нормально, хотя в руках ощущалась какая–то внутренняя слабость: то ли оттого, что лечение еще не закончено, то ли само тело помнило о боли — трудно сказать. Осмотрев плечи, я обнаружил рубцы и там — грубые и болезненные.

Ладно, я очнулся, и я жив, а значит, Флейт не пытался убить меня. А работу он еще может закончить с помощью того же автодока.

— Флейт, — позвал я, — мне нужна одежда и скафандр.

Мой старый скафандр лежал на полу, скомканный, изрезанный, вместе с окровавленными клочьями одежды.

— В каюте, которую ты сейчас занимаешь, должна найтись подходящая одежда, — ответил Флейт. — Я начал диагностику запасных скафандров — тем, что уже проверены, требуется, похоже, только подзарядка да дозаправка воздушных баллонов.

— Хороню.

Я перебросил ноги через край кровати, встал, отодрал от кожи прилипшую простыню и направился в санитарный блок — проверить, функционирует ли там хоть что–нибудь. Работало все, и я залез под душ, чтобы смыть с себя кровь. Беспокоиться о возможном заражении корабельными ботами через воду мне уже поздновато. Открыв стенной шкаф, я осмотрел висевшую там мужскую одежду. Кое–что оказалось совсем ветхим одна рубаха просто расползлась надвое, едва я потянул ее наружу, но нашлись здесь наряды и попрочнее. В итоге я облачился в свободные штаны с большими карманами из ткани «хамелеон» на камуфляже для темной каменистой местности и футболку, на которой, едва тепло моего тела запустило встроенную в материал электронику, начал крутиться какой–то древний фильм.

Из каюты я двинулся по коридору в сторону ведущего к шлюзу туннеля. Возле шлюза за прозрачной дверью висели распяленные скафандры, помигивая огоньками внутренних компьютерных устройств.

— Сообщи, когда закончишь с ними, — велел я.

— Пару минут, — откликнулся Флейт.

Только сейчас я додумался проверить время посредством «форса» и обнаружил, что предсказанные Флейтом сорок часов диагностических проверок уже истекли. Сперва потеря времени огорчила меня, но потом я хмыкнул, сообразив, что был успешно избавлен от необходимости шататься без дела. И, несмотря на дерьмовые обстоятельства, приведшие меня к утрате сознания, теперь я мог действовать.

— Так каково состояние корабля? — Я закрыл дверь и направился к корабельному кортексу.

— Все доступные человеку помещения очищены от микро– и наноботов. Полная глубокая очистка всего корабля потребует много месяцев и частичного демонтажа. У-пространственные и термоядерные двигатели в рабочем состоянии, реактор стабилен, боевые системы в рабочем состоянии, но истощены. Необходимы материалы для внутрикорабельного производства, поскольку некоторые комплектующие нуждаются в замене, да и запасы надо пополнить.

— Но мы можем лететь?

— Да.

— Что нуждается в замене?

— Снаряды и боеголовки для рельсотрона. ПЗУ не осталось. Отсутствуют комплектующие для твердотельного лазера и жаростойкие детали для реактора и движка. Кое–что из этого я могу соорудить сам, но лучше пополнить запасы на военном складе.

Значит, нам нужно оружие. Без боеприпасов — что вообще я собираюсь делать, когда найду Пенни Рояла? Ругать его почем зря? Кстати, Флейт упомянул «военный склад», то есть он все еще мыслит военными категориями поставок и приказов. Только едва ли я смогу запросто закатиться на какую–нибудь базу ЦКБЗ, чтобы выбрать там ПЗУ, точно закуску в буфете.

— Что ты можешь сделать сам?

В коридоре я задержался, отметив, что трупы убраны. Стена и потолок стали девственно чистыми.

— Простые снаряды для рельсотрона можно выплавить из лома или астероидного железа при помощи лазеров и прессовки силовыми полями. То же касается и жаропрочных элементов, только энергии потребуется больше. Детали твердотельных лазеров могут создать нанороботы, но это длительный процесс. ПЗУ с доступными данному кораблю ресурсами не сделать никак.

Конечно, подобные корабли создавались с возможностью самостоятельно дооснащать себя в большинстве случаев. А что до противоземных устройств, так понятно, что достать порцию антиматерии — дело нелегкое. Нужно, кстати, проверить, не припрятано ли у Изабель что–нибудь интересненькое из оружия. Имеются же и другие варианты.

— А как насчет водородных и плутониевых бомб?

— Их сделать возможно, если достать подходящие руды.

По туннелю я дошел до корабельного кортекса, но у входа задержался — что–то мне не слишком туда хотелось. Но потом, засунув внутрь голову и осмотревшись, я убедился, что какая–либо опасность — по крайней мере, со стороны голема — полностью устранена. Ремонтный робот средних размеров отрезал ему руки, отцепил торс от щупальца и сейчас отсоединял щупальце от стенной розетки. Уделив секунду внимания роботу, я вновь переключился на голема. Он все еще был насажен на шип Пенни Рояла. А мой следующий шаг — добраться до хозяина иглы — задерживался. Нужно поспешить. Но сначала — разобраться с Изабель…