Каире едва заметно вздохнула и перевела взгляд на говорившего:

– Никто из них не находился достаточно близко к Императору в тот момент, когда все это произошло. Кроме того, никто не приближался к нему перед этим. Любое воздействие на коня перед началом охоты можно исключить, поскольку, во-первых, Император сам выбирает коня непосредственно перед охотой, и во-вторых, он скакал на коне более трех часов - все было в порядке. Маги появились сразу же после происшествия, но не обнаружили никаких следов силы. Некоторые из гостей также обладают способностью к видению силы, но, как они уже говорили, всплеска силы не было.

– Таким образом, вы не допускаете даже мысли, что Императора могли убить? Вы ведь тоже можете видеть силы?

– Я лишь утверждаю, что мне не известен ни один способ, как это можно было сделать. Да, я вижу силы - что с того?

– И вы тоже не почувствовали ничего подозрительного?

– Тоже.

– Вы в этом уверены? Насколько велика ваша сила?

– Я нейтрал, вам это известно. Видение силы, - она подняла левую руку, и присутствующие увидели татуировку в виде дракона на запястье, - вызвано искусственно, из соображений безопасности.

Ее собеседник откинулся в кресле:

– И все же, леди Каире, смерть Императора вам, возможно, была выгодна - известно, Круг его недолюбливал.

– Я бы попросила вас воздержаться от беспочвенных догадок. Кому в действительности была выгодна его смерть, так это Совету. В конце концов, теперь Совет получил право распоряжаться всем, что происходит в Империи, не так ли? И если быть точным до конца, Орден, как сильнейшая группировка Совета, сейчас фактически беспрепятственно управляет страной - тем более в отсутствие иерархов...

– А где же эти достопочтенные иерархи, почему их не волнует происходящее в Столице?
– выкрик из зала. Каире обернулась на голос:

– У достопочтенных иерархов нашлись более важные дела, и они не сочли необходимым известить меня о том, куда они отправились, - Она снова повернулась к отцам-основателям.
– Странные дела творятся нынче в Совете. И будь это тысячу раз несчастный случай, вам, уважаемые, придется очень постараться, чтобы убедить в этом ваших верноподданных, которые, кстати, ни черта не смыслят в магии. И задумайтесь заодно, как вы объясните произошедшее иерархам, раз уж вы о них вспомнили. Уже поздно, не смею вас более задерживать.

С этими словами Каире решительно направилась к выходу. Стоя на пороге, она еще раз обернулась:

– И напоследок, дабы развеять ваши сомнения: с этого дня мое место в Совете займет лорд Хью Эстерой. Прощайте, уважаемые.

Один из отцов-основателей вскочил со своего места:

– Я... Она... Да как она смеет так разговаривать в Совете?!

Глава Ордена даже не взглянул в его сторону:

– Сядь. Она, конечно, дерзит, но в том, что она сказала, есть доля здравого смысла, причем немаленькая. Если никто не возражает, давайте прервемся на сегодня: объявляю заседание Совета закрытым. Нам всем надо подумать.

У выхода из здания Совета Каире встречала лёгкая карета, запряженная парой серых коней. При виде девушки кучер кивнул:

– К Белым Камням?

– К Белым Камням.

В глубине кареты, откинувшись на подушках, её ждала Тако.

– Как все прошло?

– Нормально. Они в бешенстве, не захотят меня видеть в ближайшее время. Как Тесса?

– Справилась. Я её встретила, отправила сразу же. Сейчас она уже должна быть дома.

– Хорошо, я отправлю ей весточку. Теперь дело за нашим лордом.

К городу Дэниел вышел через два дня. Людно что-то в окрестностях провинциального городишка: раньше, чем хотелось бы, пришлось снова перекинуться в человека. Благо хоть вид одиноко идущего по дороге старика с посохом здесь никого не удивлял. В центре оказалось и вовсе не протолкнуться, будто на осенней ярмарке. Только вот никто не торговал, да и ярмарка уже давно прошла.

Погрузившись в размышления и прислушиваясь к окружающему гомону, Дэниел неспешно брел, ожидая, куда выведет его толпа. А вела она явно к центральной площади.

Из своих мыслей хозяин таверны вынырнул как раз вовремя, чтобы успеть свернуть в узкий переулок прямо перед площадью. Потому что оказаться в самом центре беспорядков было далеко не самой лучшей перспективой, а на площади творился именно что беспорядок: народ собирался бить приезжих. Неопределенный гул толпы начал формироваться в лозунги, пока ещё короткие, но уже обидные, сводящиеся к тому, что столичным беженцам тут не рады.

Из переулка на другой стороне площади за происходящим наблюдали два старика, полушепотом переговариваясь и время от времени бросая в сторону площади неспокойные взгляды.