Одной рукой я крепко держу емкость, другой – прижимаю к себе ученого. Еще пару секунд, давайте… Нечто, похожее на капсулу, судя по скорости, приближается к нам по дороге. Крепко зажмуриваю глаза и пытаюсь в деталях вообразить себе перекресток, который нам сейчас заметен лишь чуть-чуть. Слишком уж далеко он находится. Была не была! Перемещаемся.

Открываю глаза. Оглядываюсь. Слева от себя я замечаю серое бесконечное поле и размытую дорогу. Приблизительно там, где мы только что стояли, на большой скорости проносится капсула, после чего начинает резко сбавлять скорость.

–Знаков нет! Я ошибся!

Ученый, осознав свою ошибку, мертвым грузом повисает на мне.

–Нет! Нет! Держись! Сейчас я что-нибудь придумаю!

Этот мешок с костями и мозгами, которые так нужны Валее, слишком тяжелый. Еще и безвольный. Нельзя так легко отчаиваться! Пытаюсь удерживать его и осмотреться по сторонам.

–Они нас заметили! Они возвращаются! Мы пропали! – восклицает ученый. Его тело содрогается.

Вдруг вдали я замечаю кусочек зелени. Зелень и в такое-то время? Все должно было погибнуть! Завянуть! Стоп, кажется, я знаю, что это может быть!

–Держитесь за меня крепче! Я нас вытащу! Лотосовая долина! Я вижу ее, вижу!

Стискиваю руками что есть мочи тело ученого и емкость, зажмуриваю глаза и изо всех сил желаю оказаться посреди этой вечнозеленой Лотосовой долины. Растения этой долины никогда не завянут. Не знаю, какая сила их питает, но мы очень часто ходили зимой поглядеть на прекрасные цветы, выглядывающие из-под снега. Это было так чудесно и волшебно!

Видимо, волшебство решило не оставлять меня и сегодня. Широко распахиваю глаза. Мое желание сбылось. Мы прямо здесь.

–Лотосовая долина… Мы уже недалеко…

Свой шепот – это последнее, что я помню. Дальше я теряю равновесие, отпускаю ученого, но успеваю обеими руками обхватить емкость. А потом темнота поглощает меня.

***

Возвращение к реальности происходит чудовищно медленно и приносит слишком много боли. Нет сил, чтобы пошевелить ни рукой, ни ногой. Голова трещит, а свет слишком ярок, поэтому единственное, что я могу – это снова закрыть глаза и недовольно простонать что-то неразборчивое.

–Очнулась что ли? – слышу я голос. Кто же это? Воспоминания догоняют меня и пятнают. Теперь я вожу. Это ученый? Я не запомнила его голос так хорошо, чтобы узнать в таком состоянии.

Неизвестный кладет мне что-то влажное на лоб. Похоже, что какую-то тряпицу.

–Ну же, приходи в себя! Голова сильно болит?

–Ага, – бормочу еле слышно.

–Потерпи немного. Вода сейчас снимет всю боль.

Неизвестный аккуратно протирает тряпицей мое лицо. Потом снова смачивает ее и возвращает обратно.

–Кто ты? – спрашиваю. Похоже, сил, чтобы выговорить даже три слова у меня не хватит. Так отвратительно чувствовать себя бессильной. Хоть бы Алиса не появилась! Впервые испытываю ощущение полной бесполезности. Это ужасно! Если Алиса чувствует это, то появляюсь я и решаю все. Но вот кто появится, чтобы спасти меня?

–Кто я? Надеюсь, что память у тебя не отняло. Иначе мы обречены. Без тебя мне ничего больше не светит. А я даже не знаю, где мы находимся. Меня зовут Риану. Ты меня вытащила из темницы недавно. Интересно, как ты оказалась в месте, куда ни один обсессинец не может проникнуть. Ведь у каждого из них способности ограничили! Ладно, спрошу об этом позже. Можешь называть меня Риан или Ри, раз ты так великодушно помогла мне, пусть и по приказу. К чему формальности!

–Где мы?

–Ты переместилась в какую-то долину и потеряла сознание. Я нашел здесь заброшенную хижину. Хотя как заброшенную… Не знаю. Здесь отыскался свежий хлеб, спички и свечи. Также пара одеял, которые сейчас согревают тебя. Надеюсь, если все это кому-то принадлежало, он не сочтет нас узурпаторами своего добра. Понадеемся на его гостеприимность.

–Здесь никто не живет. Давно.

–Ты уверена? Хлеб ведь свежий.

–Это место заброшено. Точно.

–Как скажешь. Помолчи и постарайся расслабиться. Тебе сейчас еще хуже, чем мне. Я хотя бы поел, согрелся и отдохнул от твоей «короткой» дороги.

Он замолкает, я тоже не произношу ни слова. Изредка Риан заново смачивает тряпицу, потом возвращает ее на мой лоб. Он был прав: вода постепенно снимает боль, уносит ее холодными каплями, стекающими с моего лица куда-то в мягкое одеяло, в которое я укутана почти от макушки до пяток.

–Кажется, там кто-то идет, – вдруг говорит Риан.

–Только не это! Нам нельзя себя обнаруживать! Где мой меч?

–Успокойся, дуреха! Какой тебе меч, ты еле соображаешь!

Но долг все-таки сильнее меня, сильнее моего недуга. Я выбираюсь из одеяла, неловко встаю на ноги. Но вот дальше ничего не выходит. Слабость в коленях роняет меня на пол в тот самый момент, когда дверь лачуги распахивается.