– Что-то случилось там, на ринге. Именно тогда у меня все начало двоиться.

– Я не знаю, что у тебя там двоится, выглядит это так, будто просто вещи взлетают в воздух.

Артур тоже сделал большие глотки кваса, поставил кружку на стол и посмотрел на заходящее за горизонт оранжевое солнце.

– Мне нужно тренироваться, Саныч. Помоги мне.

– Я не одобряю твоих идей, твоего самосуда. Ты и так уже наломал дров. Колесо завертелось. Теперь все получат по заслугам!

– Не все, Саныч, не все. Что будет, если Шульга и Зайкин останутся на своих постах? Что, если Сафронов замолчит? Сколько еще будет жертв, таких же как и я, или моя сестра и мать? Почему Тимербулатов хозяйствует над городом? Ты посмотри, в прямом эфире его называют криминальным авторитетом, и все это знают, но никто ничего не может сделать! Сколько невинных жертв пало ради его преступной империи? Сколько слез выплакано их родными, пока такие как Зайкин и Шульга кормятся с его руки и укрывают убийства?! Ты же сам слышал, не бизнесмен или предприниматель, а криминальный авторитет! Все всё знают, весь город знает, а никто, никто, Саныч, ничего сделать не может. Тогда кто, если не я? Что мне терять? Моя жизнь уже просрана. Спущена в канализацию. И это сделал Тимербулатов! Я, я убил восьмерых человек! Я их убил, и я понятия не имею как мне с этим жить дальше. В тот момент я их ненавидел, я хотел их смерти. И мне страшно самого себя. Это не кураж, который ловишь в поединке на ринге, это животное чувство. Ведь я смотрел в глаза Тимербулатова на стройке и понял, что не могу в него выстрелить, но когда он вломился ко мне в квартиру, когда я готов был уже сдаться властям, после всех его угроз и после всех его слов о матери и сестре... Я бы повторил это снова. И это не меняет того факта, что я никакой не герой, я убийца! И мне ни разу не нравится то, что сейчас происходит, то во что я превращаюсь, но я чувствую, вот здесь, чувствую, - Артур постучал себя кулаком в грудь, - что я могу повлиять на этот мир. На маленький мир моего города. И у меня есть для этого силы. Я не знаю откуда они взялись, почему. Я не знаю надолго ли они у меня. Но я, черт возьми, собираюсь ими воспользоваться, пока могу! А потом я сдамся полиции и отвечу за все, что натворил. Но таким тварям как Шульга и Зайкин более нет прощения! Они не останутся безнаказанными. Рыба гниет с головы.

Сан Саныч понурил голову.

– Я учил вас смирению. Контролю над своими эмоциями. Учил вас...
– тренер махнул рукой, и тут же выдохнул, - другому! Я хотел показать вам, что бокс, это не кулаки. Это философия. Поединок, он, здесь!
– Саныч постучал указательным пальцем по лбу.
– Каждый поединок это не просто хуки и джебы, а шахматная партия. А ты сейчас...

Было видно, что тренер разочарован.

– Артур, мне кажется, это еще не точка невозврата. Это еще не конец. Все еще можно исправить. У них на тебя ничего нет.

Телефон тренера разразился мелодией из кинофильма Рокки.

Сан Саныч ответил на звонок.

– Да Максим...

На том конце взволнованно о чем то кричали. Тренер привстал с места.

– Все живы?!

Тут уже вскочил Артур. Лицо тренера помрачнело.

– Погоди, у меня вторая линия.
– Сан Саныч переключился на другой вызов.

И снова плохие вести. Теперь мужчина сел на кровать и опустив руку с телефоном, даже не отключил вызов.

– Что случилось?
– испуганно спросил Артур, он впервые видел тренера таким потерянным. Всегда, даже в самой критической ситуации у Сан Саныча обязательно был четкий план действий, но сейчас в его глазах воцарилась какая-то пустота.

Телефонный звонок в руках мужчины сам отключился, экран телефона потух.

– Наш зал сгорел. Его подожгли.
– Саныч тяжело выдохнул и схватился за свой лысый полированный лоб.
– Мой дом тоже сгорел.

Артур прикусил губу. Чувство вины разлилось по его телу свинцом застывающим в ногах. Это все из-за него. Что ему теперь сказать тренеру? Рука опустилась в карман и нашарив там ключи от квартиры, опустила связку на стол.

– Не особняк конечно, но больше у меня ничего нет.

Тренер схватил ключи и кинул ему связку в грудь.

– Кто-то стал слишком много о себе думать.

Сан Саныч вышел на улицу. В его руках снова зазвонил телефон.

Брови Саныча нахмурились. Артур заглянул ему через плечо со спины и увидел высветившийся номер из одних семерок.

– Тимербулатов, - Артур с Сан Санычем произнесли одновременно фамилию уже общего врага. Кому еще мог принадлежать такой крутой номер.

– Ну, - ответил тренер в трубку.

– Мне нужен только пацан.
– произнес хриплый голос из динамика на громкой связи.

– Так приди и возьми!
– тренер отключил трубку, разобрал заднюю крышку, достал аккумулятор, выкинул симку и телефон в бочку с водой.
– У нас мало времени. Уезжаем отсюда.

– Я остаюсь.

Тренер удивленно посмотрел на него.

– Неужели в твоей голове ничего не отложилось? Я думал, что мои воспитанники это семья, братство.

– Вот именно, семья! Последнее, что у меня есть, и сейчас у меня на глазах, рушится последнее, что мне дорого. Саныч, ты не просто тренер или наставник, ты заменил мне отца. И сейчас, все что было дорого тебе полыхает огнем. Я не могу подставлять никого из вас. Это мой бой!

Саныч слушал его не отводя взгляд, затем схватил за палец и вывернул, заставив тело Артура согнуться, чтобы не сломать кость.

– Чему я тебя учил, Артур? Что такое палец?!
– тренер отпустил палец и сжал его ладонь в кулак.
– И что такое кулак? Ты бы не вписался за любого из тех, кто проливал кровь и пот вместе с тобой в зале? Кто бок о бок защищал честь нашего зала на соревнованиях? Или ты думаешь, что кроме вас, сопляков, я не воспитал больше чемпионов и не вывел в жизнь достойных людей? Думаешь они не встанут с нами плечом к плечу?

– Это все пафосная чепуха, Саныч!
– Артур рубанул рукой по воздуху.
– Ты хочешь всех в гроб положить? Я тебе еще раз говорю, это мой путь! И подставлять пацанов я не хочу и не буду. Если мне предписано сегодня подохнуть, то на тот свет я потащу не тебя, не своих пацанов, а Тимербулатова, Шульгу, Зайкина и остальных, но не вас. Прости, Саныч.

Тренер успел только нахмуриться, как Артур своими бестелесными руками сжал тренеру сонную Артерию и тот, хватая воздух вокруг шеи руками отключился и упал.