— Сколько тебе лет? — спрашиваю я, чувствуя, что Мак на грани срыва. У каждого из нас своя трагедия. Своя боль. Мы не просто так тут оказались. Нас выплюнула жизнь, а Перриш подобрал, отмыл и сделал своими идеальными солдатами.

— Какое это имеет значение? Двадцать шесть, — улыбается мне сквозь сизую пелену дыма. — Мне кажется, что сорок. Я умирала слишком часто, чтобы мне было всего двадцать шесть.

— То же самое, Мак. Но я не умирал. Я терял тех, кого люблю.

— А у меня никогда не было тех, кого я люблю, Итан. Я выросла в приемной многодетной семье, где меня использовали как рабочую силу днем, и как шлюху ночью. Знаешь, как Рэнделл вышел на меня?

— Понятия не имею, — качаю я головой. Мне сложно слушать чужие трагедии. Мне хватает собственной боли и ярости, и слепого гнева, который круглосуточно живет во мне, не зная освобождения.

— Они били меня. Били часто. Так, что я дважды оказывалась на реанимационном столе с пробитой головой. Меня бы убили, понимаешь? Я никому не была нужна. Никто не писал заявления. Я боялась свою семейку, как огня, и молчала, говорила, что упала, что свалилась с лестницы, что напилась на вечеринке и меня побили неизвестные. Свидетелей, разумеется, никогда не было. Один из врачей… — она осеклась, закусив губу, словно продолжать ей было сложно. — Один из врачей, молодой хирург. Он понял, но я брала вину на себя, и сделать ничего было нельзя. Видимо, он был как-то связан с Перришем. Может быть, был должен ему. Рэнделл забрал меня из больницы. И, знаешь, если сравнивать то, кем я была в семье, где меня убивали и насиловали, и то, кого сотворил из меня Перриш, то в моих глазах он однозначно почти Бог.

— Я никогда не сомневался в том, что у каждого из нас есть причины быть благодарными Перришу, — отстраненно произношу я, не собираясь выслушивать очередную оду Великому Перришу.

— Подожди...

— Да?

— Знаешь, я влюбилась в того доктора. Рэн… ну ты его знаешь. На спасителя он не похож, и не умеет быть обаятельным, а вот хирург был настоящим героем в моих глазах. Я влюбилась, впервые почувствовав человеческое отношение. И знаешь, когда я поняла, что не имею права на личную жизнь, на брак и на счастье? Что у всего в этой жизни есть цена? И у спасения тоже… — судорожно втянув сигаретный дым, Мак приподняла подбородок, глядя мне в глаза. — Во время первого задания.

— Первое задание? — мрачно спросил я.

— Мартин Роббинс. Он доставался каждой девушке. Лиса не единственная, Итан. Может быть, тебе не станет легче, но еще никто не выполнил задание. И Мартин умеет держать свои секреты. Точнее, его секреты давно известны Рэнделлу. Роббинс один из его агентов. Мы не единственное подразделение Розариума, Итан. После первого задания мои иллюзии осыпались пеплом. Я пережила свою первую любовь, а потом моей единственной и вечной любовью стал Рэнделл Перриш.

— Ты это серьезно? — скептически спрашиваю я.

— Абсолютно. Он живет в каждой из нас. И он живет в тебе, иначе бы ты не вернулся. Любовь бывает такой разной. Мы одержимы нашим демоном, который давно поглотил наши души.

— Ты не марихуану куришь случаем? Я не ощущаю никакой одержимости Рэнделлом.

— Это главный симптом, — хрипло смеется Кайла. — Алкоголик никогда не признается в том, что он болен алкоголизмом, пока не умрет от цирроза печени. То же самое с игроманами и наркоманами. Они все уверены, что способны бросить, но всегда возвращаются, если лечение не принесло результат.

— Ты можешь мне сказать телефон Лисы или ее координаты? — перевожу я тему, чтобы узнать то, что мне действительно интересно. — Я знаю, что ты была у нее последняя. Уверен, ты знаешь больше, чем говоришь.

— Если ты прав, и Лиса настолько сдурела, что стала рожать детей объекту, то неужели ты думаешь я отвечу честно на твой вопрос? — Мак иронично улыбается, стряхивая пепел с сигареты.

— Хочешь сказать, что это не задание?

— Нет.

— Я не верю в такие совпадения. Рэн точно не упустит шанс использовать Лису.

— Здесь я согласна.

— Мне нужно ее предупредить.

— Слишком поздно.

— Что? — внутри меня все похолодело. Я подумал на самое плохое. Но Кайла развеяла мои сомнения.

— Ты должен был сделать это раньше, — пояснила девушка, закидывая ногу на ногу и лениво покачивая ступней. — Еще пять лет назад. Ты мог быть на месте Бэлла. Ты сбежал, испугавшись сложностей.

— Я не мог… Черт, Мак. Это невозможно. Я увидел ее понял, что он прикасался к ней. Я просто не смог. Мне было проще сбежать, чтобы никогда ее не видеть, чем каждый раз дотрагиваясь до нее, думать, что он делал то же самое. Я бы свихнулся от этих мыслей, понимаешь?

— Ты же знаешь, что Лиса попала в ловушку, что все было подстроено. Мартин умеет ввести в заблуждение. У него гораздо больше опыта, чем у нас всех вместе взятых.

— Черт, да причем тут Мартин?

[Реджина]

В какой момент я поняла, что чуда не свершится? Что счастливая и спокойная жизнь с хорошим мужем и дочкой не для меня?

Наверное, с самого начала. Когда сблизилась с Нейтоном, когда позволила ему войти в мою жизнь, когда согласилась на его предложение, когда мы венчались, глядя друг в другу в глаза.