Вскочил на ноги, инстинктивно ощупал очки -- целы! Кто-то рядом

отчаянно бранился. Аким оглянулся. Перед ним стоял низкорослый человек в

фуфайке, с широким лицом, заляпанным грязью. Он стоял на цыпочках и совал

под нос Акиму дуло парабеллума.

– - Что ты тут шляешься? Демаскируешь оборону, разгильдяй!

Аким ничего не понимал. Согбенный своей ношей, он смотрел на человека с

удивлением и не знал, что делать. Но неизвестный начальник,-- а в том, что

это был начальник, Аким не сомневался,-- почему-то быстро остыл и спокойно

удалился в свой блиндаж.

– - Носит вас тут...-- услышали разведчики его ворчание.

– - Кто это у вас такой крикливый?
– - спросил Ванин бойца, стоявшего у

станкового пулемета, накрытого плащ-палаткой.

– - Старшина роты Фетисов. Он вовсе нe крикливый. А человек настоящий --

не любит беспорядков.

Старшина на минуту показал голову из блиндажа, кому-то погрозил кулаком

и снова исчез.

– - Трус он настоящий, твой старшина,-- злобно выругался Сенька.

Недалеко от берега, там, где скрещивалось несколько траншей, стояли

Марченко, Шахаев и Яков Уваров. В траншее было темно. Марченко с трудом

читал надписи на указателях: "БО" -- боевое охранение. Навстречу шел

какой-то боец в старой, измазанной в глине шинели.

– - Посыльный от командира взвода,-- отрекомендовался он и попросил

следовать за ним.

Разведчики спустились к реке, в прибрежные заросли, где их уже ожидали

саперы с тремя рыбачьими лодками.

Было одиннадцать часов ночи. Огромная туча, выползшая из-за

Шебекинского урочища, закрыла луну. Над головами разведчиков скрещивались и

рвали темную ткань неба пунктиры трассирующих пуль. Ни на минуту не угасали

трепетные зарницы. В наступившей темноте немцы вели себя беспокойней.

– - Вот сейчас в самый раз бы идти. Темень-то какая! -- проговорил

Ванин.

– - Время еще не подошло. Баталин ждет условленного часа,-- сказал

Марченко.

– - A может, позвонить ему и попросить, чтобы начинал сейчас? --

предложил Шахаев.

– - Зачем же это? Он знает свое время,-- возразил лейтенант,

всматриваясь в темноту своими зоркими, рысьими глазами.

Аким прислушивался к разговору разведчиков, а сам нетерпеливо ходил и

ходил по траншее, поминутно посматривая на светящийся циферблат часов. Время

тянулось нестерпимо долго. Скорее бы, скорее!.. Хоть бы Сенька подошел, что

ли, к нему да заговорил... Но нет. Ванин неподвижно стоял в стороне и думал

о чем-то своем. Кто знает, какие мысли теснились в его озорной голове в

такой час! Аким отыскал глазами широченную фигуру Пинчука. Тот тыкал вверх

кулаком, что-то говорил Шахаеву. Аким тоже посмотрел вверх и -- вздрогнул:

из-за уплывающей тучи кособоко и нахально вывалился серп луны...

И когда загремели первые залпы наших батарей, молодой, будто умытый,

месяц, расставшись с тучей, вырвался на простор и озорным, веселым парубком

побежал меж мерцающих звезд, заливая землю зеленовато-ярким светом. Донец

засеребрился.

Марченко с горечью подумал, что в эту ночь перейти немецкую линию

обороны разведчикам не удастся. Прекратилась стрельба и левее,-- видимо,

Баталин и сам понял, что сейчас эта стрельба уже не может помочь

разведчикам.

Лейтенант вернулся со своими бойцами в боевое охранение. Здесь и

расположились.

Утомившись, солдаты присели где кто мог.

Семен забрался в нишу окопа и тотчас задремал. Аким всматривался в

темный горизонт. А сам все молчал и молчал.

– - О чем ты все думаешь, Аким?
– - очнувшись и вытягивая онемевшие ноги,

спросил его Сенька.

– - Так. Потом скажу когда-нибудь.

Сенька опять закрыл глаза.

"Хороший ты парень, Аким, но только уж очень чудной какой-то",-- думал

он, поворачиваясь на другой бок.

5

Рано утром Демин поспешил к генералу. Комдив только что вернулся с

наблюдательного пункта. Поздоровались. По лицу Демина генерал понял, что