"Эге, - думает про себя Кутузов, - молодцы мужички. Видать, хорошо насолили французам". А вслух:

– Ваша правда, генерал, - и вздыхает.
– Да, распустились совсем крестьяне. Эка беда... Только ведь я крестьянами не командую.

– Зато казаки - люди военные, - продолжает Лористон.
– Но и они правил признавать не хотят.

"Молодцы казаки, - думает про себя Кутузов.
– Сбивайте с француза спесь. Шкуру с него сдирайте". А вслух:

– Ох уж эти мне казаки, казаки... Я и сам не рад, что они при армии. В степях родились, деликатности не обучены.

Начинает Лористон бранить ополченцев. Мол, больно лютуют.

– Так это не войско, - отвечает Кутузов.
– Сегодня они в строю, завтра опять разошлись по сёлам. Какой с ополченцев спрос!..

А сам про себя: "Молодцы ополченцы".

Ясна Лористону бесплодность его речей, стал говорить о мире.

Посмотрел Кутузов на Лористона:

– Я хоть сию секунду.

Обрадовался Наполеонов посыльный:

– Вот и наш император желает.

Развёл Кутузов руками:

– Только я ведь всего солдат. Хожу под царём и богом.

– Но ваше слово... Ваш сан главнокомандующего...

– Я хоть сегодня, - опять повторил Кутузов. (А сам состроил в кармане фигу.)

Уехал ни с чем посыльный. Провожает его Орлов, опять говорит о погоде.

Трясётся Лористон в седле. Вид унылый, насупился. Рассмеялся Орлов:

– Ба, да оно ведь и вправду, видать, погода сегодня для нас хорошая.

ТАРУТИНО

Понял Кутузов после посещения Лористона, что дела у французов плохи. Дал под Тарутином бой.

Опять загремели пушки. Скрестились штыки и сабли. Сила на силу опять пошла.

Проиграли французы бой. 36 пушек досталось русским.

Дня четыре спустя после битвы прапорщик Языков с казачьим отрядом находился в разведке. Обнаглели совсем казаки, к самой Москве подъехали.

Стоят, смотрят на спалённый город:

– Вот она, наша страдалица...

Дождик капает осенний. Хотя и тепло и безветренно. Где-то раздался собачий лай.

– Ты смотри, а говорят - французы псов всех поели!

– Этот хитрый, видать, убежал.

– Да-а, пропала Москва-красавица...

– Дура, о мёртвых плачь! Не смертник Москва - отстроится.

Перешёптываются казаки. Вдруг слышат - страшный грохот и взрыв долетает из города. Переглянулись донцы, покосились на командира. Любопытство в душе казацкой. Переглянулись, помчались к Москве.

– Эх, была не была! Бог не выдаст - свинья не съест. На то и разведка.

Влетели они в пустынные улицы города. Ни французов, ни жителей. В молчанье лежат развалины. Лишь цокот от конских ног в тишине, как в гробу, отдаётся. Понеслись всадники к центру. Доскакали до самой Ордынки, почти к Кремлю. Нигде не видать французов.

Попался какой-то старик.

– Эй, борода, где басурманы?

– Ушли, ушли из Москвы французы. Ушли поутру, родимые.

Больше месяца пробыл Наполеон в Москве. Ждал император от русских посыльных с миром. Не явились к нему посыльные. Сам послал Лористона. Не привёз согласия на мир Лористон. А тут ещё бой под Тарутином. Да скоро зима. Да голод идёт по армии. Что же, как в мышеловке, сидеть в Москве. Нет, пока есть силы, пока не поздно - скорее домой. Ушли французы бесславно, как тень, из Москвы.

Узнали казаки небывалую новость, забыли про грохот и взрыв, завернули коней, стрелой понесли долгожданную весть Кутузову.

Потом и про взрыв, конечно, узнали. Злопамятен Наполеон. Мстит за свои неудачи. Приказал, уходя, взорвать, не жалея, Московский Кремль. К счастью, погибло немногое. Пошедший дождь загасил фитили.

Выслушал Кутузов доклад Языкова, перекрестился:

– Свершилось. Вот оно, неизбежное... Спасена отныне Россия.

Потом повернулся к селу Тарутину:

– Спасибо тебе, Тарутино!

ВЫСШИЙ ПОЧЁТ

Весть о том, что Наполеон ушёл из Москвы, как мяч о стенку, ударяла и отлетала. Верят - не верят в неё солдаты. Нужно верить - не верится.

– Ушёл?!

– По собственной воле!

– Не может быть!

– Побожись!

Однако что же тут с правдой спорить. Всё тут яснее ясного. Всё тут белее белого. Ступай, посмотри Москву.

Собрались солдаты в круг, стали хвалить Кутузова:

– Ай да старик Кутузов!

– Кутузов - тёртый калач!