Идут партизаны домой. Гонят солдат французских.

– Эка, удачлива ты, Матрёна, - хвалит девочку тот бородатый.

– Ахтёры вы с нашим старостой, - хихикает парень.

– Семь штук - дела нешутейные, - рассуждает какой-то мужик.

– Подумаешь, семь, - улыбается Мотя.
– Намедни их было двадцать.

Вот и всё. Вот и рассказ про деревню Ивановку, про отважную Мотю, Мотю-Матрёну - русскую девочку.

АРКАН

Наловчились крестьяне села Локотки арканом ловить французов. Спрячутся где-нибудь в кустах при лесной дороге, ждут - не пройдёт ли какой отряд. Дождутся - конных ли, пеших. Подстерегут того, кто отстал, аркан немедля ему на шею. И сразу к себе. Кляп ему в рот, пока тот не вскрикнул. И будь тут здоров, мусье. Как карась, на уду попался.

Как-то снова крестьяне засели на выгодном месте. Вначале была неудача - никто не движется. И вдруг конный отряд рысями. И, как всегда, кто-нибудь сзади. На сей раз рослый, с чубом француз. Подъехал француз к кустам, где притаились крестьяне. Взвился аркан. Полетел наездник с коня. Кляп во рту у него немедленно.

Приволокли мужики француза к себе в Локотки. Дорогой ещё пристукнули. Уж больно ершистый француз попался. Не унимался, всё ногами крестьян пинал.

Положили крестьяне пленного в каком-то хлеву. Притащили воды, плеснули на голову. Вынули кляп. Решили вести в уезд, в Сычёвку. Там принимали пленных.

Поднялся француз, как закричит:

– Путаны бороды! Сивые мерины! Рог вам бугаев под самое дыхало!

Крестьяне так и разинули рты. Икота на иных напала. Кто-то помчал в кусты.

Оказалось, то был не француз, а донской казак из отряда Дениса Давыдова. Казаки специально оделись во французскую форму. Ехали то ли в разведку, то ли ещё по какому делу.

Опомнились, пришли, конечно, крестьяне в себя:

– Да откуда мы ведали.

– На лбу не написано.

– Скажи спасибо, что жив остался.

– Глаза поросячьи! Дубы неотёсанны!
– не утихает казак.
– А это что?!
– и тычет на чуб казацкий.

Конечно, чубов у французов не было. Да поди разгляди там в такую минуту.

– Ладно, - наконец приостыл казак.
– Есть ли чарка у вас вина?

– Это найдётся.

Выпил казак, тряхнул плечами:

– Ну, мужички, бывайте! Благодарствую за угощение.

Несколько дней крестьяне не решались выходить на дорогу.

– Ну их, снова не энтого схватишь!

А потом опять принялись за дело. Однако теперь осторожнее. Схватят француза крестьяне, смотрят прежде всего на голову - не виден ли чуб казацкий.

В НЕБОЛЬШОМ ГОРОДКЕ БОРОВСКЕ

Приёмный пункт для пленённых французов в небольшом городке Боровске. С самого утра начинают тянуться сюда крестьяне. Доставляют свою добычу. Кое-кто приходит и с ночи - быстрей бы управиться. Дел у крестьян и помимо французов много.

Вот мужики привели офицера. Вот крестьяне целый отряд пригнали. Две молодухи, смеясь и лузгая семечки, приволокли усатого егеря. Снова какой-то отряд. Старуха с ружьём и два гренадера. А вот пришагал мальчишка. Маленький-маленький - мужичок с ноготок. Тоже привёл француза.

– Дитятко!

– Родненький!

– Да как ты его довёл?!

Топырит мальчонка губы:

– Это уже второй.

– Ух ты!

– Ох ты!

– Да кто же его споймал?

– Я, - отвечает мальчишка.

Собрались крестьяне вокруг. Верят - не верят.

– А ну, расскажи про геройство.

– Дуй!

– Не стесняйся!

– Бреши!

Обиделся было мальчонка. А потом рассказал:

– Мы с дедом его словили. Я и коза.

– Какая ещё коза?!

– Манька, бодатая.

Интересно крестьянам.

– Ну, ну, поподробнее!

Оказывается, коза, привязанная к дереву у края дороги, своим видом приманивала поотставших французов, а дед оглушал их дубиной. Первого даже до смерти.

– Хитры, хитры...
– говорят крестьяне.

– Значит, и Манька вроде в героях.

– А дед, ты смотри, мужик ещё сильный.

– Сильный, - соглашается мальчик.
– Только он при одной ноге. В армии фельдмаршала Суворова при крепости Измаил покалеченный.

– Выходит, солдат. Понятно.

– Ну, а вести-то такого тебе не боязно?

– Он же связанный.

– А вдруг побежит!

– Убежит!
– усмехнулся мальчонка.
– А это вот что?
– и показывает на самодельную пику.

– И ты бы пырнул?!

– Пырнул!

– Эка жестокости сколько в малом, - процедила одна из молодок.

– Да, обозлились сердца, - задумчиво бросил какой-то крестьянин.

– Мне её дед смастерил, - снова заговорил о пике мальчишка.