Бандо просто в какой-то момент повернул голову и обнаружил рядом крупную тень с закапюшоненной головой.

— Бессонница мучит? — буркнул он в адрес Риндамана, тот ожидаемо промолчал, никак не отреагировав на сомнительную шутку. — Тоже жаждешь поглазеть на драку за Судзуран?

— Драка за Судзуран вечна, — неторопливо ответил Риндаман. — На чьей стороне будешь ты, вот что любопытно.

— У меня своя сторона.

— Будет. Но ты пока принадлежишь Судзурану, а у Судзурана свои законы. Приходится выбирать.

— По тебе и не скажешь. Беру с тебя пример.

— Я — это другое. Ты иной.

Зашибись, какой диагноз! Любой психоаналитик удавится от зависти.

— Мне наплевать на грызню тех двух идиотов.

— Ну да. Ты смотришь в небо. Губа не дура. Но Судзуран и тебе поможет расправить крылья.

— Мне не нужна помощь.

— Ты заблуждаешься.

Красота… Бандо отбросил окурок и вздохнул. Судзуран или нет, но он всё равно тут задыхался так же, как в бетонных джунглях города. Есть те, у кого проблемы с дыхалкой, есть астматики, а вот у него редкая неизлечимая болезнь, о которой ни один врач не подозревает. Удушье, не опасное для жизни удушье, зато опасное для ума. Задыхалось не тело, задыхалась душа в невидимых оковах. Это всё равно, как отрезать птице крылья и заставить влачить жалкое существование на земле. Или низвергнуть ангела с небес, запретив ему летать. Бандо был далёк от мысли, что он — ангел, скорее уж наоборот, просто сравнение казалось ему хорошим — неплохая попытка объяснить то странное чувство, что возникало у него всё чаще, то самое удушье, непередаваемое и ни с чем не сравнимое, но невыносимое и угнетающее.

— Хочешь крылья расправить, но не можешь. Мешает что-то. Или будто бы крыльев нет, хотя быть должны. Болезненная неправильность. Искажённая реальность. Давит, да?

Бандо выронил последнюю сигарету от неожиданности. Вот тебе и Риндаман… Несколькими фразами объяснил всё так легко.

— Просто в Судзуране это сильнее… Всякий, кто попадает в эти стены, начинает ощущать это острее, чем в любом ином месте. Поэтому нет у Судзурана короля и никогда не будет. Здесь у каждого один лишь враг — он сам.

— Если сейчас вякнешь, что своего «врага» только ты уделал, дам по башке. Тяжёлым. Больно.

Риндаман лениво повернул голову. В глазах отразился свет фонаря — из-за тени от капюшона смотрелось страшненько.

— Не вякну. Не надо по башке. Я такой же, как и все. Просто все видят лишь то, что хотят видеть, а не то, что есть на самом деле.

— Я тут с тобой окончательно спячу, — подытожил Бандо. Ну что за невыносимый тип? Ты ему слово, он тебе в ответ мудрое изречение, словно по книжке читает.

— У Гэндзи людей маловато.

— Это его проблемы.

— Хочешь, чтобы победил Сэридзава?

— Наплевать. У меня к Сэридзаве свой счёт.

Риндаман пожал плечами и двинулся к воротам. На полпути остановился и повторил негромко:

— У Гэндзи людей маловато, просто подумай об этом. И учти в расчётах, на что он способен ради своих.

Бандо проводил Риндамана озадаченным взглядом, потом уставился на сигарету, валявшуюся на песке. Чтоб черти её взяли.

Он задыхался, а в пачке было пусто.

========== 8 ==========

Приехать стоило хотя бы ради того, чтобы полюбоваться на рожи Гэндзи и Сэридзавы. Эти двое в тот момент походили на близких родственников, потому что удивились одинаково. Потом одинаково ждали, что Бандо отмочит. Отмочить он мог лишь одно — «Дайте мне голову Сэридзавы». Сэридзава трижды оскорбил байкеров, а за такое надо платить. Желательно с кровью.

На самом деле в трёх проколах был виноват Токадзи, но люди в ответе за тех, кого приручили. Токадзи шёл за Сэридзавой, а значит, Сэридзаве следовало хорошенько присматривать за ним. Не присмотрел, теперь заплатит по счёту — всё честно и справедливо.

Бандо с размаху влепил кулаком чью-то челюсть и отправил неудачника полетать. Пускай больше не встаёт у него на пути. Следом набежал ещё один и тоже огрёб по полной. Через пару минут Бандо окончательно втянулся в драку и почуял вкус свободы. Почти расправил крылья, если взять в расчёт терминологию Риндамана.

Добрая драка всегда к месту. В последнее время таких драк у Бандо почти не случалось, а жаль. Только сейчас и понял, как соскучился по этой короткой вседозволенности. Не нужно больше сдерживаться, изображать спокойствие и равнодушие, не нужно просчитывать все свои ходы и ходы вероятных противников или союзников. Нужно всего лишь махать руками и ногами, сметая всех и вся. Хотелось улыбаться, и он улыбался, даже смеялся. Удушье на время покинуло его.

Зато напомнил о себе Цуцумото, преградивший путь к Сэридзаве.

— Я ведь предупреждал тебя.

— Я тебя — тоже.

Он ускользнул от захвата, на выдохе впечатал кулак в корпус и заставил Цуцумото отшатнуться. Тот вскинул голову и с улыбкой полез за добавкой. Вот придурок.

Вокруг орали, били, ещё и дождь хлестал, под ногами хлюпала размокшая от влаги земля, по которой предательски скользили ноги. Иногда на Бандо налетал кто-то из прихвостней Сэридзавы, получал смачный удар и улетал в сторону, чтобы больше уже не появиться. Цуцумото во время таких коротких передышек мотал головой, приходил в себя и готовил новый трюк, способный, по его мнению, остановить Бандо.