Он будто в один миг протрезвел. Его взгляд снова стал сфокусированным и четким.

– Честно, я еще не разобрался, что ты видишь во сне, - ответил Генрих, - но у меня уже есть некоторые предположения. Я долго думал об этом и выявил три причины того, почему ты видишь этот сон. Эти причины никак не взаимосвязаны между собой.

– И какие же причины?
– спросил я. Мне было жутко интересно слушать доктора, его суждения и в целом, как он говорит. Каждое его слово внушало доверие, ибо оно основывалось на фактах и знаниях доктора.

– Воспоминание, фантазия и параллельный мир. Каждый из вариантов пока что имеет право на жизнь.

Я попросил его, объяснить мне каждый вариант более подробно и на доступном мне языке, так как после алкоголя мозг отказывался думать и самостоятельно обрабатывать информацию. А Генрих, на удивление, говорил уверенно, не запинаясь, словно абсолютно трезвый человек.

– Воспоминание - это самый желаемый вариант, но имеющий с каждым днем все меньше и меньше шансов на существование. То есть, ты ведь понимаешь, что ты не помнишь последнюю неделю, через два дня этот вариант, возможно, мы исключим, так как "воспоминание" просто неправдоподобно. Второй вариант: Фантазия. Этот вариант мне не нравится тем, что оно не даст никаких ответов. Фантазия ли это или нет, можно узнать следующим образом. Во сне ты должен попробовать контролировать и управлять окружающей тебя средой. Если у тебя это получится, то значит, что эти твои сны плод твоей фантазии. Тогда мы можем закончить наши сеансы. И наконец, последний и самый интересный вариант "параллельные миры". Находишься ли ты в параллельном мире или нет, можно выяснить лишь методом исключения предыдущих двух вариантов.

Глава 16

Попросив доктора Генриха приглянуть за моей машиной, я вернулся домой на такси. Было уже далеко за полночь, когда я охмелевший и обессилевший рухнул на диван. Говорят, что во сне человеческое тело отдыхает и восстанавливает силы. Но мои необычные сны, жизнь в двух мирах, только истощают меня, отнимая силы. Мое тело и мозг нуждались в отдыхе. В последний раз я нормально спал в первый день сеанса. И то, это было во сне, когда мне удалось немного поспать дома у Лизы после лавины.

Лежа на диване, и все еще находясь под воздействием алкоголя, я размышлял о своих снах, об их смысле, о словах доктора Генриха. Я задавал себе вопросы, на которые не мог найти ответа: что если я умру в том мире? Смогу ли я проснуться в этом? Что будет, если я усну без таблеток доктора? Вернусь ли я в тот мир или смогу уснуть сном нормального человека?

Последний вопрос никак не выходил из головы. Я снова и снова спрашивал себя: "Смогу ли я уснуть сном нормального человека, если не приму таблеток?"

Спустя четверть часа непрерывных раздумий, я почувствовал легкость во всем теле. Будто все это время я был погребен под грудой камней, и в один миг эти камни распылились в воздухе. Я поднялся и заметил, что свет в моей спальне включен. Я ясно помнил, что в спальню я не входил, а значит и свет там включить я не мог. Я зашел домой и сразу рухнул на диван, который был в нескольких шагах от двери. В этом я был уверен. Но закрыл ли я за собой дверь? В этом я не был уверен. Меня охватила тревога, неожиданно подкралась мысль о грабителе. Оглядевшись по сторонам, я заметил зонт, лежавший под журнальным столиком. Взяв его в руку как оружие для самообороны, я, стараясь не создавать шуму, проследовал в спальню. Я остановился в ужасе. Меня бросило в жар, по всему телу прошла дрожь. В спальне, у подножия моей кровати, стояла девушка в серой пижаме. Голова ее была опущена, и волосы, ниспадавшие ей на лицо, не давали мне разглядеть ее. Она что-то шептала, но казалось, что слова терялись в густой завесе из ее волос. "Захотел нормального человеческого сна" пронеслась издевательская мысль в голове, и эти слова напомнили мне о том, что я нахожусь во сне, и придали уверенности. Я решил проснуться, но у меня не получалось. Я начал понимать, что нахожусь не во сне. Но как утопающий хватается за соломинку, также и я, решив проснуться любой ценой, ущипнул себя за руку, но почувствовал резкую боль. "О, боже, это не сон".

Я подошел поближе к девушке, и расслышал: "Почему ты оставил меня одну?" Этот вопрос она повторяла непрерывно. Я подошел еще ближе, и расправил ее волосы, чтобы взглянуть на ее лицо.

– Лиза?
– вскрикнул я, увидев знакомое лицо.

– Почему ты оставил меня одну?
– снова повторила она.

– Я очень долго искал тебя, но нашел только во сне.

– Не оставляй меня больше. Слышишь, не оставляй! Мне очень страшно, - еле слышно, умоляющим голосом прошептала она.

Я крепко обнял ее, и пообещал, что никогда не оставлю ее. В этот момент я действительно понял, что она нужна мне. Что это? Привязанность, интерес, жалость или любовь? Я не знал, но я хотел, чтобы она присутствовала в моей жизни.

Посмотрев в ее уставшие глаза, я предложил ей отдохнуть, полежать немного. Она согласилась, но при условии, что я буду рядом с ней. Как только ее голова коснулась подушки, она закрыла глаза и уснула. Я долго любовался ее красивыми чертами лица, но почувствовав холод в квартире, я взял одеяло, чтобы накрыть ее, и в этот момент Лиза исчезла, я увидел перед собой лишь подушку, наполовину прикрытую одеялом, а где-то вдалеке слышался телефонный звонок. "Какая Лиза это была? Из реальной жизни или из сна?" В голове родился правильный вопрос, но слишком поздно. "Esprit d`Escalier" с иронией подумал я, и очнулся на диване. Звонил Роберт.

Глава 17

– Я не знаю, что с ним произошло, Марк. Но в последнее время, я его не узнаю. Я начинаю подозревать, что этот доктор пудрит ему мозги, - говорил Роберт по телефону, расхаживая по квартире.

– Предлагаю сегодня встретиться, выпить пива втроем. Вырвем его из рук мошенника-доктора хотя бы в субботний вечер, - слышался, как всегда, полный оптимизма, голос Марка.

– Боюсь, что мы не успели. Я полчаса назад вернулся от него. Консьерж сказал, что он несколько часов назад ушел. Подозреваю, что пошел к своему доктору.