Я замерла по ту сторону комнаты, забыв, зачем пришла и где нахожусь. Горло сдавило так сильно, что даже вдохнуть не получалось.

Нет! Нет! Нет!

— То есть ты хочешь девушку?

То, как спокойно Лекс-ка разговаривал с пленником, рождало во мне чувство… что меня предали. Умом я понимала: ему нужны ответы, которые могут защитить целую станцию, да и что такое один человек в сравнении с тысячами, но…

Эмоции разрывали на части.

«Я столько лет верой и правдой служила станции. Так защитите же меня кто-нибудь! Защитите не потому, что слабая, а потому что сильная! Я нужна вам!

Не предавайте! Не отдавайте! Ведь я вам верна! Не смотри на него так, Лекс-Ка, стань на мою защиту! Ведь я — ближе! Я такая же, как вы!»

От боли всё тело сжалось. Я оперлась о стол, пытаясь удержать равновесие.

Внезапно ящерр резко повернул голову. Он как будто увидел меня, хотя я знала — это невозможно. Самодовольная улыбка сползла с его лица.

Два охранника на проходной слушали допрос. Они тоже знали.

Что это? Неужели действительно стыд? Когда это я успела дойти до той стадии, что мне стыдно за действия других?

Я понимала: Лекс-Ка согласится не сразу, сначала поговорит с Главой и остальной верхушкой. Они повздыхают о том, какая я хорошая девочка и как сильно люблю станцию… А потом отдадут. Не могу так!

Поэтому приняла внезапное решение — не хотела видеть, как Лекс-Ка даст согласие, предпочла оставить себе иллюзию добровольности. Переборола все внутренние противоречия и сомнения. Охрана не успела среагировать — я нажала на кнопку. Круглая дверь-болт открылась — я оказалась в белой комнате.

«Помогите мне! Заломите мне руки и выведите из этой комнаты, даже если я буду вырываться!»

Судья меня увидел. Он пристально впился в меня взглядом.

Секунду мы смотрели друг на друга. Я уже смирилась, что этот кусок плоти передо мной повинен во всех моих несчастьях. Он захочет отыграться… а я ведь так боюсь боли.

Мы продолжали смотреть друг на друга. Он знал — я слышала разговор, а мне не удавалось полностью скрыть дрожь, и я корила себя за это. Хотелось быть дерзкой, самоуверенной, а не напуганной.

— Вы хотели меня видеть, судья Руанн? — я подошла ещё ближе, почти впритык к клетке.

Ящерриные глаза пожирали меня. У него красивые глаза, как будто вырезанные у человека с очень добрым сердцем и насильно втиснутые в ящерра.

— Значит, всё же слышшала… — я сразу поняла, о чём он.

Он улыбнулся мыслям, известным только ему. А потом на лицо его начало медленно наползать свирепое выражение.

Голос охрип, когда он сказал:

— Заведите её в клетку…

Я инстинктивно отступила назад.

— Лин, стой рядом и никуда не двигайся, — это был голос Лекс-Ка. Советник Главы вклинился в наш диалог внезапно, будто раньше в комнате находились только двое — я и мой палач. Руки Лекс-Ка легли мне на плечи. — Ты, ящерр, нас слишком низко ценишь. Информации никакой не предоставил, а девушку требуешь.

— Подойди ко мне… — прошептал ящерр. — Землянин, открой для неё клетку.

Я по-настоящему испугалась. А ведь я зайду. Если от меня потребуют, я зайду и до последнего буду надеяться на чудо — что он меня не ударит, не обидит, не изнасилует.

Но ему плевать на мою боль. Обидит, отомстит, выместит злость.

Ящерр, зачем ты так со мной?

Это было похоже на… на… на очень личное крушение… всего…

На что это похоже?

Как если бы я встретила мужчину… влюбилась в него. Мы бы встречались, смеялись, засыпали и просыпались вместе, решили связать нашу жизнь навеки. А через двадцать лет, обожая и преклоняясь перед своим мужчиной, я бы внезапно услышала от него: «… с условием, что я могу её калечить, насиловать или, при большом искушении, убить, и никто не попытается мне препятствовать…». Наверное, в тот момент я бы тоже испытала нечто, похожее на чувство, сразившее меня после слов Руанна.

Будто он не имел права делать мне настолько больно… и словно он был обязан знать об этом.

Я смотрела на ящерра — долго-долго, и пыталась понять, почему мне не только страшно, но и горько.

— Уведите её! — внезапно закричал судья.

Он был зол, на лице — дикое выражение… и готовность крушить. Я не понимала, почему вся его злость направлена… на меня. Почему он так громко дышит, почему сжимает кулаки?

— Уведите её! Ты не слышшшал, землянин? Уведи её!

Лекс-Ка удивился. Несколько секунд он растерянно смотрел на нас, а затем взялся исполнять… приказ. Он увёл меня из белой комнаты. Более того, в течение долгого времени я не слышала, чтобы Руанн снова требовал меня в свою клетку.