— Венилакриме…

— Лин! Меня зовут Лин, ящерр! Неужели тебе тяжело запомнить моё имя?!

Я надавила пальцами на глаза. Стало немного легче. Я отняла руки от лица и посмотрела на Руанна. Как мне казалось, спокойно.

— Мне почудилось, я увидела призрак.

— Призрак кого?

Я знала, что не отвечу. И он тоже это знал.

Во мне клокотала злость. Не только из-за увиденного, а ещё и потому, что он допустил это. Если бы не Вира — я бы не узнала. Таков был замысел.

— Ты даже не соизволил увести меня подальше от сада. Неужели настолько уверен в себе? Ведь было много мест, куда мы могли пойти. Но в сад! Почему? Так близко от… этого ада…

— Потому что… — он встретил мой взгляд, — все гости были в доме.

Я всхлипнула. Руанн продолжил говорить, несмотря на мою реакцию.

— Те двое, кого ты видела, — они из охраны. Решшили развлечься, пока руководство отдыхает. Их здесь быть не должно. Видимо, слуги разрешшшили им взять женщину… не разобравшшись.

Ещё один всхлип. Я не смогла сдержаться, и от этого было противно.

— Ты даже не попытаешься… оправдаться?

Он подошёл так близко, что подол моего платья накрыл его обувь.

— А смысл? Ты всё правильно поняла, Венилакриме, — он прикоснулся к моему плечу. Неприятное прикосновение. — Вопрос в том, кто тебя сюда привёл.

— Я не… не могу тебе этого сказать…

— Лин… не бойся меня. Кого ты видела?

Я без слов протянула ему маленькую коробочку — колпак. Засмеялась.

— Треснула ваша защита, великий судья Руанн.

Руанн сразу понял предназначение коробки.

— Лин… тебе не стоило убегать в лабиринт… — он положил руку мне на талию и посмотрел внимательно — отброшу я эту руку или нет.

Я горько усмехнулась, даже не пытаясь отстраниться.

— Но ведь ты же рядом. Ты защитишь? Не так ли, великий ящерриный судья?

Не обращая внимания на очевидную издёвку в моих словах, Руанн прижал меня к себе и крепко обнял, как будто пряча внутри себя, распластывая по своему телу.

Но меня его объятия не тронули.

Я прислушивалась к своим внутренним чувствам, пыталась в них разобраться.

Где-то там, в доме Руанна, танцуют восхитительно грациозные пары. Обычные девушки и ящеррицы. Те, что уже с хвостами, должно быть, поглядывают на остальных с некоторым превосходством. Они уже стали полноценными боевыми машинами.

Я попыталась саркастично хмыкнуть, но получился лишь жалобный писк.

— Руанн…

Я поднялась на цыпочки, к его уху, и прошептала:

— Хочу, чтобы этот день закончился. Ты можешь?

В тот миг я была уверена, что при желании с лёгкостью сказала бы эту фразу на ящеррином. Передо мной как будто открылось два пути. Один — знакомый, пройденный сотни раз: водопад привычных слов, легко ложащиеся на язык глаголы, до мелочей знакомые местоимения. Другой путь весь утыкан мелкими иголками, пройти через которые нельзя — мимо них можно только просочиться.

Я понимаю их язык. Во мне начали просыпаться новые умения, многократно улучшились слух и зрение, изменилась чувствительность кожи…

Я — ящеррица! И у меня нет хвоста…

Значит, Руанн — не мой избранник!

Моё влечение — не настоящее.

И он знает об этом.

Часть вторая: Птичка — невеличка

Глава первая

Статисты доделывали отчёты, информатики готовили сводки новостей, программисты выводили на экраны сигналы датчиков — через пять минут ожидали прибытия судьи Руанна.

Он ворвался в главное здание Гнезда подобно урагану, пугая своим грозным видом и громкими шагами. Когда приближался к лифту, у тех, кто уже находился внутри, возникло паническое чувство попадания в ловушку. Все резко освободили кабину, и лишь когда дверь закрылась, пряча грозного судью, удивились, почему он появился через общий вход, если раньше пользовался взлётной полосой. Ведь всем известно — судья не жалует случайных встреч.

Откуда им было знать, что ящерр в тот день проснулся очень рано, в предрассветном тумане. Около двадцати минут смотрел на спящую рядом Венилакриме, а когда понял, что больше не уснёт, — решил скоротать время на работе.

Утренняя мгла превратила Гнездо в стеклянную побрякушку. Судья потребовал у водителя, чтобы они ехали наземным путём. Пересекая город, Руанн пытался понять, каким виделось это чудо единения архитектуры и природы его Лакриме? Вызывал ли город у неё такой же восторг, как и у него?

Руанн вздохнул. На стекле остался запотевший след.

Всё не так, всё не сходится. Он знал: если природа наградила его влечением к Лакриме — значит, никого более подходящего для него в этом мире нет. Но и отрицать очевидного тоже не мог — сложно всё, неожиданно сложно.