Он понизил голос:

– И вы это видите, когда смотрите на меня, леди Брукшир? – Сочетание пристального взгляда темных глаз и этого мягкого звучного голоса дрожью пробежало по ее телу, будоража кровь. Неожиданно она почувствовала, что не совсем уверена в том, о чем они говорили. Что же она видела, когда смотрела на него? Когда истина дошла до нее, то это было самое страшное из того, что могло привести ее в ужас.

Она видела в нем то, что хотела, но никогда не могла бы иметь.

Боясь заговорить, опасаясь, что это правда, что ужасающий ответ вырвется из ее уст, Мередит натянула поводья, но кобыла не тронулась с места. Она опустила глаза и увидела, что он держит поводья, мешая ей сбежать.

Его короткий смешок, неожиданно разрезавший воздух, странным образом повлиял на нее.

– Не думаю, что вы близки к пониманию моей натуры. Самое последнее, что может пожелать такой мужчина, как я, – это молоденькая девушка.

Такой человек, как он? Распутник? Мередит не смогла удержаться от язвительного ответа:

– В самом деле? Всего лишь минуту назад это выглядело не совсем так. – Желание сохранить невозмутимый вид заставило ее добавить ровным тоном: – Наивные молодые девушки, как Кейти, – легкая добыча для такого опытного мужчины, как вы.

Отчасти это было правдой. Разве не Эдмунд увлек ее, дочь простого викария, с такой постыдной легкостью? А этот человек был намного опаснее Эдмунда. Вид его напоминал ей мифических героев, обнаженными выходивших из тайных лагун, и в холодном воздухе пар поднимался от стекающей по их мощным телам воды. Мередит сглотнула и мысленно вытряхнула из головы эти воображаемые картины. Боже милостивый! Если он производил на нее такое впечатление, на нее, давно отправившую все мысли о страсти на полку, то какие же мечты проносились в голове Кейти?

– Я принимаю близко к сердцу благополучие моих арендаторов, милорд.

– Не беспокойтесь, миледи, Кейти ничего не грозит. Моему вкусу больше отвечают более зрелые… – его темный взгляд скользнул по ней, не пропуская ее растрепанных волос, – опытные женщины.

Мередит догадалась, что он оценил ее и отнес к категории опытных и зрелых женщин. Ха! Если бы он только знал, что это лишь наполовину правда. Конечно, в Лондоне он привык выбирать красивых искушенных женщин! А не такую унылую уродину, как она. Может быть, его не беспокоило то, что она носила ребенка от другого мужчины, и он предвидел легкую победу, – вдова, уже с ребенком, и нет никого, кто призвал бы его к ответу, если бы он проявил неподобающий интерес к ней. Возможно, он даже думал, что ей нравятся игры в постели и она скучает по этому спорту со времени кончины ее мужа. Если не считать небрежного клевка в щеку в день свадьбы, ее никогда не целовал мужчина. Забавно, но Кейти, вероятно, имела больше опыта, чем Мередит, женщина вдвое старше ее.

С этой унизительной мыслью Мередит вырвала у него поводья.

– Но у зрелой, опытной женщины хватит здравого смысла не путаться с вами.

Он снова усмехнулся, и в этом ей почудилось понимание и что-то интимное, от чего у нее по рукам побежали мурашки и закололо в шее и груди.

– Обычно именно опытные женщины ищут моего общества. Они знают, что я могу им дать то, чего они хотят.

Шокированная его дерзкими словами, его высокомерием и ее собственной реакцией, она поспешила закончить этот разговор.

– Только держитесь от нее подальше, милорд.

– Называйте меня Ник, – неожиданно сказал он.

– Это было бы неуместно. – Ник. Так грубо, смело. Мередит смерила его взглядом. Это имя так шло ему.

– А я буду называть вас Мередит. – Большинство людей произносили ее имя, резко чеканя согласные. Но только не он. От ударения, сделанного им на ее имени, оно прозвучало странно, его звучный голос смягчил согласные. В этом слышалось слишком много очарования.

– Я предпочла бы, чтобы вы не делали этого.

Он улыбнулся уже знакомой хищной улыбкой, на загорелом лице блеснули белые зубы.

– Почему же? Разве мы не одна семья? Я в каком-то смысле прихожусь вам братом.

Братом?!

Мередит поперхнулась. В его присутствии ее мысли неизбежно путались, но одна из них была ясной и не вызывала сомнений: «Этот мужчина не может быть мне братом».

Одного взгляда в его смеющиеся глаза хватило, чтобы Мередит поняла, что он тоже не смотрит на нее как на сестру, что он просто издевается над ней этим невероятным предложением.

– Прощайте, милорд. – Мередит воспользовалась его титулом, отгораживаясь им, как столь необходимым ей барьером. Взяв в руку узду, он остановил ее. – Отпустите мою лошадь, – потребовала она. Петуния заржала, звеня удилами, она дергала головой вверх и вниз, как будто чувствовала беспокойство хозяйки, или просто ей надоело стоять.

В его голосе уже не слышалось насмешки, когда он спросил:

– Я только сейчас об этом подумал… разумно ли с вашей стороны ездить верхом в вашем положении?