Он вспомнил ту последнюю ночь в Оук-Ран, когда он чуть не поцеловал ее. Единственное, что остановило его, – это вера в то, что она носит ребенка Эдмунда. Мысль, что он идет по стопам Эдмунда, вызывала отвращение. Но теперь, когда он знал правду, выяснив, что брак не был консумирован, мало что изменилось. Она по-прежнему была недосягаема. Не больше, чем тогда. Была ли она привлекательна или нет, он бы не рискнул прикоснуться к такой змее.

Его взгляд скользнул вниз. Любопытство толкало его на то, чтобы он протянул руку и потрогал ее округлившийся живот. Накладка была твердой, и, к его удивлению, живот выглядел естественно. Мередит вскрикнула и ударила по его руке.

– Не трогайте меня!

Вероятно, подействовал ее тон. Или ее вызывающее поведение. Но он решительно не обращал на ее протесты внимания. Он имел право узнать, какие средства она применяла, чтобы обмануть его.

Мередит, однако, была другого мнения.

Казалось, прорвало какую-то дамбу. Она набросилась на него, она уже не хватала его за руки. Она обрушила на него поток ударов кулаками, а из ее горла вырывались рыдания. Он подозревал, что это не из-за того, что его бесцеремонное прикосновение возбудило ее. Это была ее потеря, ее поражение… ее тщательно продуманный план разлетелся в прах прямо на ее глазах.

С мрачным удовлетворением он наблюдал, как исчезают последние остатки ее самообладания. Свидетельство того, что она не была утонченной леди с чувством собственного достоинства. Она не отличалась от многих женщин, которых он встречал в своей жизни, все они искали выгоды для себя и становились злобными, когда им в чем-то отказывали. Неудивительно, что Эдмунд женился на ней. Они прекрасно подходили друг другу, несмотря на сексуальные предпочтения Эдмунда. Они оба заботились только о своих интересах.

Стараясь избежать еще одного удара кулаком по лицу, он прижал Мередит к себе. Она откинула назад голову и смотрела на него сквозь спутанные пряди волос.

– Отпустите меня! – рыдала она, а ее мокрые от слез глаза пылали яростью. Острые мыски ее туфель били его по ногам. Один удар, пришедшийся на лодыжку, оказался особенно болезненным.

Вскипев от боли, Ник еще сильнее сжал ее и приподнял над полом. Швырнув ее на диван, он сел на нее, прижимая коленями ее руки к бокам.

Откинувшись назад, он помахал пальцем перед ее глазами.

– Послушайте, вы, порождение дьявола, вам повезло, что я не передал вас властям.

Она приподняла голову и выкрикнула ему в лицо:

– Так сделайте это! Ничего другого я и не жду от вас!

– О, так это я негодяй, по-вашему? – Он скрестил на груди руки. – Не пересчитать ли мне ваши прегрешения? Думаю, они перевесят мои.

– А вы даже не можете встать на мое место и понять, почему я пошла на это. Вы сделаны из того же теста, что и ваш брат – эгоист до мозга костей.

Он воспринимал ее обвинения так же остро, как удары ножом в грудь. То, что он жил отдельно от своей семьи, безусловно, делало его непохожим ни на отца, ни на брата. Но так ли это?

Приблизив лицо к ее лицу, он прошептал:

– Поверьте, я ничем не похож на брата. Для меня не было бы проблемой консумировать мой брак. Более того, для меня не было бы проблемой уложить вас в мою постель.

– Как вы можете знать, что Эдмунд так никогда и не консумировал наш брак?

Он пропустил ее вопрос мимо ушей и вместо ответа провел пальцем по ее щеке и вниз по ее шее. Она затаила дыхание. Он приложил палец к жилке пульса, бившегося сбоку.

– Это довольно просто проверить. Может быть, вам этого и нужно, гм? Мужчину в постели, чтобы лишить вас вашего бунтарского духа? Вас не мешало бы укротить.

Она безмолвно покачала головой, на этот раз не прибегая к словам.

– Нет? – тихо переспросил Ник, продолжая поглаживать ее шею. – Вы никогда за все эти годы не задумывались над этим? – Он добрался, насколько позволял вырез ее платья, до ложбинки между ее грудями. – Никогда не хотели познать мужчину? – Она издала, словно задыхаясь, слабый звук, и ее груди поднялись, растягивая швы лифа. – Никогда не хотелось почувствовать мужчину в глубине вашего тела? – Его рука легла на ее грудь. Сосок приподнял ткань ее платья. Ник поглаживал ладонью это возвышение с каждым движением все с большей силой.

– Нет! – выдохнула Мередит, когда ее тело предательски выгнулось под ним.

Его рука замерла, и он встретил ее отяжелевший от страсти взгляд. Боже, он ее хотел. Хотел погружаться в ее тело снова и снова, пока не получит полного удовлетворения и больше не будет желать ее.

– По-прежнему лжете, как я вижу, – с хрипотцой в голосе сказал он, поднимаясь. Поправляя помявшуюся одежду, он заметил, что у него дрожали руки. Возбудившаяся плоть, стянутая панталонами, причиняла сильную боль. Она довела его до этого. Маленькая ведьма.