Ну, понеслось. Друг Миши? Младше меня, разведенный и с ребенком? Нет, спасибо.

– Пока, мам! Мне пора на работу бежать.

– Пока-пока, дорогая! И тортик не забудь!

Блин!

16 декабря, суббота

Район, ст. м. Площадь Победы

Не помню, чтобы я хоть раз заходила в офис с так гулко бьющимся сердцем. Машина Леши уже была припаркована у здания, и живо вспомнила все, что вчера в ней происходило.

– Доброе утро, Мария!
– поздоровался Семеныч. Его кофе был со взбитыми сливками.

– Доброе утро!

– На улице так холодно? Хотите кофе?

– Нет, спасибо, пока не хочется. И на улице вроде не холодно. Мне показалось, что как раз наоборот. А почему Вы спрашиваете?

– Щеки у Вас больно красные.
– Семеныч покачал головой.
– Мария, Вы случайно не заболели? Щеки у Вас больно красные, - повторил он.

– Нет, - улыбнулась я.
– Со мной все в порядке.

Вахтер недоверчиво на меня посмотрел и отхлебнул кофе. Не знаю, как у него это получается, но на его лице не осталось и следа взбитых сливок. Я так не умею.

В учительской еще никого не было, и я смогла немного собраться с духом и спуститься вниз за журналом. Мне отчего-то было страшно встречаться с Лешей. И в то же время я ждала нашей встречи с нетерпением. Господи, я веду себя как школьница!

– Доброе утро, Машенька!
– поздоровалась со мной Сонечка. Ее белокурые кудряшки сегодня выглядели так, словно она только что из салона. Точно! Она скорее всего тоже идет на девичник.

– Доброе утро! Меня уже ждут?
– зачем-то спросила я.

– Конечно!

Сонечко вернулась к своим делам, а я сделала три вдоха и три выдоха и пошла туда, где меня уже ждал Леша. Нет, сейчас меня там ждал Алекс.

– Good morning!
– поздоровалась я. А сердце застучало громко-громко.

– Good morning!
– Ле... Алекс улыбнулся и протянул мне большой стакан кофе из соседней кофейни. Господи, мое сердце!

То ли кофе на меня подействовал, то ли я наконец вспомнила, что я как-никак профессионал, но занятие прошло без сучка без задоринки. Алекс тоже больше ничем не выдал, что нас что-то связывает помимо английского. Только на прощание крепко сжал мне руку и сказал:

– Я тебя подвезу.

Когда он вышел, в комнату заглянула Инга:

– Мэри! Привет! Готова повеселиться?

– Привет! Не совсем.

Идеальные брови Инги взлетели вверх.

– То есть? Ты не придешь?

– Приду, конечно, - успокоила ее я.
– Просто мне сначала нужно на день рождения племянника, а я про это совсем забыла. Еще и торт покупать... Я хотела что-то особенное купить, но, как понимаешь, не успеваю.

– Всего-то!
– Инга заметно расслабилась.
– А мы Лешку попросим. Все равно он без дела сидит, пока тебя ждет.

– Так ты знаешь...
– Мои щеки стали совсем пунцовыми.

– Догадываюсь!
– Инга мне подмигнула.
– Сколько лет племяннику?

– Два. То есть, уже три.

– Можешь быть спокойна: Лешка все сделает в лучшем виде!

Она унеслась, а я поплелась к своим бегиннерам. Конечно же я была очень рада их видеть, но мне стоило огромных усилий сосредоточиться на работе.

– Goodbye!

После занятия я снова пошла в учительскую. Там уже было несколько моих коллег, только не было Инги, хотя я ожидала ее увидеть. Но где-то минуты через две пришла и она.

– Мэри! Я же говорила, что он все сделает!
– Инга объявила это прямо с порога. На нее все обернулись, а у меня в груди екнуло. Меньше всего мне хотелось, чтобы мою личную жизнь обсуждали на работе.
– Тортик купить нужно было, - объяснила Инга, обернувшимся к ней коллегам.

Все тут же вернулись к своим заботам, а потом и вовсе распрощались. В субботу никто задерживаться не хотел. Когда все ушли, Инга подсела к моему столу и засияла довольной улыбкой.

– Я выбрала!
– заявила она.

– Что?

– Пеньюар!

Из сумочки Инга достала каталог, открыла его на нужной странице и показала мне:

– Вот!

Инга выглядела такой счастливой, что я не посмела расхохотаться. Пеньюар, на который она указала, хоть и был на другой странице и другой девушке, но все же был точно таким же, как те, что она показывала мне раньше.

– Очень красивый!
– сказала я, подавив смешок.

– А сколько я его выбирала! Правда он самый лучший?

– Конечно!

Инга любовно погладила каталог и отложила его в сторонку. А на ее лице было такое мечтательное выражение, что я поняла: пора бы и мне уходить. Тем более, меня ждали.