– Да я понимаю, - Дима снова уставился в кружку.

– О, точно. Мы ее Яртынычу отдадим.

– Ты что!
– возмутился Дима, сверкнув глазами.
– Он из нее быстро шкурку выделает.

– Нет, не думаю, - Андрей покачал большой, уже сильно поседевшей головой.
– Он этим уже не занимается. Надо будет к нему в гости съездить, у него там что-то вроде дачи.

Андрей встал, и стул обрадовано заскрипел, освобожденный от непосильной нагрузки. Его огромные руки схватили обе чашки, ставя их в раковину.

– Пошли спать, по регламенту у нас отдых, - Андрей уже на половину протиснул свое мощное тело в узкий дверной проем.

– Я попозже, - ответил Дима, уставившись в свой телефон.

– Ну. Смотри сам. Если не отдохнешь, твои проблемы. Я с тебя не слезу, - Андрей ушел спать.

Дима проводил его взглядом и нерешительно открыл мессенджер. Сердце неистово забилось и безвольно сжалось, на мгновенье застыв в сковавшей все тело ледяной окове... она ничего ему не написала. Дима нервно бросил телефон на стол и вышел на улицу. Рука потянулась в карман куртки, доставая сигареты. От них стало еще тошнее, и он с остервенением бросил сигарету, а потом и всю пачку перед собой. Ветер тут же подхватил ее, унося далеко в тундру.

– Ну, и черт с тобой, - зло прошептал Дима и пошел спать. На удивление, он уснул довольно быстро, почти сразу, как голова коснулась туго сбитой подушки. Почему-то ему всю ночь снился этот бившийся в капкане зверек, с укоризной глядя на него блестящими черными глазами.

Темно. Я это знаю, мне не нужно открывать глаза. Я далеко, вокруг столько новых запахов, от которых я схожу с ума от страха и любопытства. Лапа сильно болит, но не так, что-то греет внутри нее. Я попыталась лизнуть рану, но язык лишь скользну по шершавой поверхности бинта. Странный, непонятный вкус. Я приоткрыла глаза и осторожно осмотрелась. Здесь больше никого не было, но от каждого непонятного предмета, от каждой щепки пахло человеком.

Но вот, вот этот запах, что разбудил меня. Он повелевает мною, я уже не боюсь, скорее, скорее! Я подползла к миске и сунула в нее свою морду. Молоко. Я знаю этот вкус, знаю, потому, что это первый вкус. Оно другое, совсем другое, но все равно это оно. Я с жадностью проглотила оставленную человеком еду, пустая миска глухо ударяла о пол, когда я ее вылизывала, не желая ни капли оставить. Ступать на лапу было больно, и я легла обратно, забившись подальше в угол между этими плоскими деревьями, они пахли так же, как тот лес, до которого я когда-то добежала, следуя за медведем. Это была голодная зима, моя первая зима. Тогда я потеряла мать и отца, но я их не помню, как не помню и братьев и сестер, разбежавшихся сразу после лета по тундре. Я одиночка, и большего не хочу, я большего не знаю.

Резко скрипнула дверь, видимо я опять уснула. Это вновь он, этот страшный бородатый человек. Я вжалась в угол, не желая выдавать себя.

– Так-так, - покачал головой Андрей.
– Ну, и куда ты спряталась?

Он повертел головой, выискивая возможные тайные уголки для пугливого зверька. Вошел Дима и закрыл за собой дверь.

– Чего открытой оставил? Убежит же, - сказал Дима, стаскивая с полки коробку с СИЗом.

– Не убежит, тут тепло и хорошо. К тому же кормят, - Андрей повертел в руках миску и вышел.

Через пару минут он вернулся с миской полной каши со свиной тушенкой.

– Она там, - Дима махнул рукой на темный угол, там, где были свалены беспорядочно сосновые доски.

– Как узнал, показалась?
– с надеждой спросил Андрей.

– Нет, просто больше негде, остальные места я осмотрел.

– Ладно, начнем с простого, - Андрей поставил миску с едой и кивнул Диме.
– Идем, ей этого на день хватит. Все собрал?

– Да, надо еще перчаток заказать, - Дима поставил почти пустую коробку обратно на полку, рассовывая по карманам новенькие перчатки.

– Надо, закажем, - Андрей взял свою пару из рук Димы и втиснул их в туго набитый карман куртки. Они вышли. Песец еще долго вглядывался в пространство сарая, ловя ухом малейшие изменения звуков. На улице тарахтела машина, пугающе, но она была далеко. Потом все стихло, она слышала только ветер, свободно гуляющий по широкой тундре, с удивлением натыкавшийся на неестественные образования из камней, оставленные здесь человеком. Съеденное молоко приятно согревало, и она уснула, по привычке накрывшись пушистым хвостом.

– Ты смотри, все съела!
– восторженно воскликнул Андрей, поднимая пустую миску.

– Чего?
– не расслышал Дима, все еще копаясь на улице.

Песец улучил момент и, когда Андрей повернулся к ней спиной, бросился наружу в оставленную Андреем широкую щель.

– Куда!
– крикнул Дима и зачем-то бросился ловить зверька, но песец ловко вырвался из его рук и скрылся за углом дома. Дима сконфуженно поднялся, бесцельно стряхивая рассыпчатый снег с брюк. Руки после смены гудели, а ловить зверя в толстых рукавицах было все равно, что пытаться шить в боксерских перчатках, руки не слушались, работая как деревянные оглобли.