Долгие месяцы Старк жила лишь им, день за днём представляя, как Джон возвращается домой, как заключает сестру в крепкие объятия, оставляя горячие поцелуи на её щеках и лбу, но вместо этого, единственное, что получила Санса, так это сухое: “мы победили”, а после – очередные бесконечные месяцы тишины.

– Война закончилась, Джон! – голос Старк сорвался на крик. – Все продолжают жить дальше, но что не так с тобой?

Сноу отвёл свой взгляд в сторону, при этом тяжело вздыхая и устало проводя ладонью по лицу. Он лишь хотел покоя…

– Ты не понимаешь. Тебя там не было, – обречённо прошептал парень, а в его тёмно-карих глазах вспыхнула уже такая знакомая боль. – Тысячи храбрых воинов погибли в этом сражении. Я повёл людей на верную гибель, видя, как они умирают, а я продолжаю жить. Наблюдая за тем, как погибают все мои друзья и как их мертвые тела поглощает огонь. Я потерял всех в этой войне, Санса, – Джон вновь вернул взгляд к её лицу, словно надеясь найти понимание. – У меня никого не осталось.

Но Санса была всё так же невозмутима, как и прежде. А её голубые глаза сейчас были холоднее льда. Истинная Талли. И от этого сравнения Сноу невольно поёжился, будто вновь становясь мальчишкой, что не вовремя показался на глаза Леди Кейтилин.

– У тебя осталась я, Джон, – раздражённо прошипела Старк и, будто спохватившись, добавила: – А так же Арья и Бран. Твоя семья, которую ты бросил, проводя дни напролёт в этой комнате.

– Прости.

Всего лишь одно жалкое слово, и даже в нём ни капли раскаяния. Джону было всё равно. На неё. На их сестру и брата. На всех. Даже на себя самого.

Санса чувствовала, как её глаза запекло от подступающих слёз, и девушка лишь крепко сжала кулаки, изо всех сил стараясь их сдержать. Она не будет слабой, просто не может себе этого позволить. Только не теперь, когда Винтерфелл нуждался в истинном правителе, которым Джон больше никогда не станет вновь. Он уже не тот, каким был прежде. Война сделала из него доблестного воина, но убила человека.

Старк ощущала, как гнев внутри неё словно ледяной волной скользит по венам, окутывая всё тело и словно сковывая его изнутри. Может в Вестерос и пришло лето, но в её душе, теперь уже навечно, поселилась Зима.

– Лучше бы ты умер, чем возвращался таким! – в сердцах выкрикнула Санса, чувствуя, как предательские слёзы заскользили по щекам, оставляя влажные дорожки на бледной фарфоровой коже.

Она не хотела этого говорить, но слова уже не вернуть назад. Впрочем, казалось, что они и вовсе не задели Джона. Словно на самом деле он был с ними согласен. Иногда парень действительно думал, что погибни он на поле битвы, сражаясь – это стало бы наилучшим исходом для всех. И Сноу уже было хотел сказать об этом Сансе, как неожиданно замолчал, только сейчас замечая, что его сестра плачет. Он никогда не видел её такой… Даже рассказывая о Рамси и о том, какие ужасные вещи он смел с ней проделывать, девушка никогда не роняла ни одной слезинки, а сейчас её собственный брат стал виновником их появления. И это больно полосануло по сердцу Сноу.

– Санса.

Джон стремительно поднялся на ноги, скользя растерянным и даже напуганным взглядом по лицу сестры, не зная, что ему следует делать. Сама же Старк в этот миг так отчётливо увидела страх в глазах единокровного брата, и осознание этого заставило её губы дрогнуть в невесёлой усмешке. Тот, кто бесстрашно идёт в бой с мертвецами, так дико боится девичьих слёз.

– Мы последние Старки, Джон. Мы должны держаться вместе, – она обхватила ладонями лицо бастарда, заглядывая ему прямо в глаза. – Ты ведь это понимаешь?

Сноу медленно кивнул, всматриваясь в такие родные черты лица, но при этом словно и вовсе их не узнавая. Не только он изменился с тех самых пор, как они впервые покинули Винтерфелл. Не только ему пришлось пережить все тяготы этой жизни. И Джону больше никогда не следует забывать об этом.

– Я буду рядом. Обещаю.

И Санса знала, что Джон Сноу всегда держит данное им слово. Как и их отец. Удивительно, что из всех детей именно он, сын-бастард, был так удивительно похож на Нэда.

Губы девушки дрогнули в едва заметной улыбке, и от этого парень почувствовал, как теплеет у него в груди. Словно замерзшее однажды сердце медленно и осторожно, но всё-таки начинает биться вновь.

Поддавшись слегка вперёд, Санса оставила тёплый поцелуй на слишком холодной щеке брата, при этом чувствуя губами колючую щетину, к которой она все ещё не могла привыкнуть. Растительность делала парня старше, скрывая за собой столь знакомого юношу, от которого, казалось, теперь остался лишь всё тот же мрачный и угрюмый взгляд. Боги, Джон был ещё так молод, но его лицо уже покрыли первые глубокие морщины, а в чёрных волосах, если присмотреться, можно было отыскать тонкие серебряные нити.

Санса нервно сглотнула, отгоняя от себя пугающие мысли.

– Мы вернём Винтерфеллу его былое величие. Вместе.

Джон лишь улыбнулся в ответ, при этом находя ладонь сестры и крепко сжимая её меж своих. Даруя свой холод и забирая её тепло. Как же это удивительно, что он, тот, в чьих жилах течёт кровь Драконов, был истинным Белым Волком, тем, кому не страшны холода, в то время как в Сансе, той, что была дочерью Севера, было намного больше южного – летнее дитя, родившееся и возросшее среди волков.

Лорд и Леди. Король и Королева. Брат и сестра. Их могли называть по-разному, но каждый знал, что только этот союз сможет уберечь Север от всех напастей. Только этот союз был действительно непобедим. И что бы не говорили в Вестеросе про бастарда Старков и Драконью Королеву, им никогда не стать тем единым целым, каким могли стать двое волков, наконец, вернувших себе свой дом.