– То есть, вы хотите сказать, что бывший охранник Титова, муж Титовой, это и есть владелец «Билдинг фо»?

– Вполне возможно, скажу даже больше, я почти в этом уверен. Но тогда у меня остается еще несколько вопросов – как такое допустил сам Титов? Что нужно новоиспеченному Шутову? И главный – где при этом загадочная Анастасия?

– А меня почему-то больше интересует, что же тогда произошло… – Дима чертил какие-то геометрические узоры на подвернувшемся под руку листе. Голова начинала пухнуть от всей этой информации, а понимание так и не приходило…

– И это тоже. Вы, наверное, правы, этот вопрос главный.

– Нет, – в разговор снова вмешался сосредоточенный Яр, – я не для того все это затевал, чтоб выворачивать на свет всю гниль. Я просто хочу знать – кто такой Шутов, больше мне не нужно. Только это.

Сыщик посмотрел на него иронично, как бы намекая, что он все равно нужное раскопает, а от такого бонуса, как может предоставить он, отказываются только дураки.

– Как скажете, Ярослав Анатольевич, думаю, я найду с кем поделиться полученной информацией, за отдельную плату, конечно… – например, можно явиться с увесистым таким досье к самому Титову, требуя денег с него уже за молчание, или к Шутову, нужно копнуть еще совсем чуть-чуть глубже, и тогда…

– Ваше право…

В кармане завибрировал телефон, звонил Артем, извинившись, Яр вышел из комнаты, кивком поручая закончить разговор Диме. Он услышал достаточно, теперь бы полученную информацию переварить…

В аэропорт его взялся провожать Дима, в тишине они доехали до терминала, с трудом нашли место для парковки, народ, кажется, массово повалил отдыхать, чувствуя, как необратимо приближается осень.

– Я буду там до истечения срока, искренне надеюсь, что к тому времени Титов одумается, а этот доморощенный Шерлок не раскопает несколько висящих на Титове трупов…

– Я тоже на это надеюсь, и вообще, Самарский, хоть бы зарплату мне повысил, я ведь корчу из себя и.о., а это дополнительный стресс… – Дима улыбнулся, Яр в ответ тоже.

– Хочешь компенсации? Приезжай через неделю к нам, Глаша будет счастлива еще одному рту, воздух, природа, книги, спокойствие – восстановишь свои нервишки…

– А приеду, Снежа давно мечтает об отдыхе, вот вдвоем и приедем, будешь встречать гостей!

Улыбка с лица Самарского сошла.

– Вряд ли она захочет.

– Вы снова поругались? Как малые дети, честное слово! Значит так, Слава, разбирайся с Титовой и женись, я как брат тебе заявляю, мне это уже осточертело! – каждый раз, стоило парочке поругаться, Дима первым бежал их мирить с маниакальным энтузиазмом. Конечно, он желал счастья другу и сестре, но было кое-что еще: Диме совсем не хотелось находиться между двух огней, кого-то выбирать, чем-то жертвовать, терять друга, сестру, насиженное место.

– А мне-то как осточертело, Дима, ты бы только знал. Звони Шутову, назначай встречу, лучше на время, когда я приеду, если он снова будет выпендриваться – пусть сам выбирает день, я прилечу. Хочу лично посмотреть на этого фрукта.

– Хорошо.

Снова самолет, аэропорт, машина, ждущая в дождливом уже городе, снова дорога, и дом, ассоциирующийся у Ярослава с вынужденным затворничеством. Снова приходилось возвращаться из своей обычной, такой насыщенной, жизни в эту обитель покоя, толком так и не вдохнув там, в Киеве, полной грудью.

– Как вы? – вновь на пороге его встречал Артем, вновь в холл прибежала Глафира.

– Успели уже соскучиться, мальчик мой! – женщина чмокнула Самарского в щеку, совершенно не обращая внимания на молчаливый протест.

– Все хорошо?

– Да, если ты, конечно, обо мне спрашиваешь, хотя чувствует мое сердце, я-то интересую тебя в последнюю очередь…

Понять женщин – непосильное задание. Яру осталось только следить за тем, как обидевшись на свои же слова, Глаша молча вернулась на кухню. Артем только плечами пожал, мол, меня можете даже не спрашивать…

– Что Титова?

– Все хорошо.

– Насколько?

– Глафира бывала у нее намного чаще, мне кажется, лучше спросить у нее.

– А вот это уже пугает… С нее станется подговорить Глашу, пора эту дружбу прекращать.

Артем усмехнулся, но отвечать не стал… Он бы с удовольствием посмотрел, как Самарский скажет Глафире, что «дружбу пора прекращать».

– Ты уверен, что она ничего не… замышляет? – во время поездки он часто думал, какой должна быть реакция на его действия той ночью – страх, гнев, опять отказ от пищи, но не безразличие.

– Нет, если бы замышляла, я знал бы, все по-прежнему.

– Хорошо, – кивнув, Ярослав прошел к лестнице, – я проверю.

– А что в Киеве? – Артем бросил вопрос уже вдогонку.