– Иди сюда. – Сказал он. Без понятия, к чему ей нужно готовиться, к добру или, что более вероятно, вреду для себя, Грейнджер оставалось только робко подчиниться. Он поместил чашу на стол, затем поднес свою волшебную палочку к виску и прикрыл глаза.

– Здесь твои же собственные воспоминания, которые я добыл с помощью легилименции. – Говорил он, чуть морщась, концентрируясь. Серебристая нить потянулась из головы мужчины. – Они, правда, были почему-то зашифрованы, но это уже разрешено. – Кусок дымки повис на конце палочки, и профессор опустил его в Омут. Вновь добавленная субстанция расплылась там и начала медленно вращаться.

Гермиона смотрела как завороженная, не веря в то, что здесь могут быть ее мысли, которые бы подтвердили обвинения Снейпа. Из чаши поднялся образ сожженного наполовину пергамента с ее почерком, вслед за чем, чья-то рука с пером над пергаментом чистым. Девушка смутно опознала в ней свою. Потом все это осело обратно в жидкость, и Зельевар достал из своего сознания еще один шлейф клубящихся воспоминаний.

– А это мое собственное, для сравнения. – Вещество также было растворено в Омуте Памяти.
– Опусти туда голову.
– Холодно сказал он ей.

Грейнджер, не имея смысла что-то спрашивать или отказываться, послушно сделала приказанное. Снейп свысока смотрел на склонившуюся к каменной емкости девушку.

Она быстро полетела вниз по темному глубокому колодцу на свет, который оказался классом в подземелье, где они обычно учатся. Гриффиндорка сидела за партой и видела перед собой письмо, над которым зависло покрытое чернилами перо, удерживаемое ей. Она прочитала только что собственноручно написанное. Это были самые откровенные эротические фантазии в подробностях, которые она только могла представить. В них участвовали она и Зельевар. Просматривая отпечатки памяти нельзя почувствовать, как кровь приливает к лицу от стыда, иначе Гермиона уже сгорела бы на месте.

Нарисовав вместо точки кривое сердце на пергаменте, Грейнджер заметила, что Снейп идет в ее направлении. Она как можно скорее спрятала послание ему под своими работами по Зельям и сделала вид, что пишет то, что касается темы занятия.

Видение закрутилось, словно в водовороте и сменилось другим. Теперь девушка стояла в проходе между рядами, неподалеку от того места, где она сидела, и наблюдала за собой со стороны. Учитель ходил по классу со своим обычным хмурым выражением лица, рассматривая, чем занимаются студенты. Видимо, это его воспоминание.

Девушка из настоящего смотрела, как она выводит рукой что-то. Снейп приближается к ее парте и останавливается, напряженно глядя на письменную работу Гермионы. В его глазах загорается инфернальный огонь инквизиций. Если бы Грейнджер сейчас обернулась на преподавателя, она бы потеряла дар речи от страха, но она только суетливыми движениями засунула письмо под пергаменты.

Омут Памяти вытолкнул гриффиндорку из этого помещения обратно по вертикальному туннелю, и она нашла себя смотрящей на подвижное жидкое серебро. Ей не хотелось приходить в себя. Пусть это будет ошибкой, или чьей-то злокозненной подтасовкой. Да, это фальсификация злобного Зельевара – настойчиво увещевала она себя, чтобы дать себе облегчение, хоть и верила с трудом в той части разума, что безжалостна к оправдывающимся.

Гермиона, закрывая лицо руками, поднялась и на шаг отступила от чаши, краем глаза заметив надменную фигуру Снейпа, возвышающуюся над ней. Сейчас он действительно казался ей холодным инквизитором, приготовившим неказистой заучке строгий и беспристрастный вердикт.

========== Часть 5 ==========

– Ну, что будем делать, Грейнджер? – Спросил учитель, и это показалось девушке неуместным лицемерием, делать вид, что он интересуется у нее вариантами того, как поступать дальше.

Не было больше смысла прятать глаза. Она опустила руки, ее губы что-то беззвучно бормотали.

– Что ты сказала, прости?

– Я не могла… - Произнесла она тихо и хрипло, не поворачиваясь к нему.

– Могла, как видишь. – В голосе Снейпа была нотка удовлетворения.

– Как Вы можете думать, что я… - Начала Гермиона с рваным вздохом и посмотрела на преподавателя, что тут же заставило ее замолчать. В его и без того неприятном взоре было что-то сальное, и она тут же вспомнила, о чем они вообще разговаривают. В тех сценах в письме было слишком много того, что могло бы оставить ее в этой школе, на глазах у этого профессора, хотя бы еще полдня. Ей уже нужно поковать вещи, пока…

– Сумеешь доказать обратное? – С фальшивой заинтересованностью сказал он, отходя к столу.

– Я… я не зн…- Шептала она. В голове мелькнула мысль об Империо или чем-то подобном, что могло быть наложено на нее кем-то. На душе, вдруг, откуда-то появился слабый луч надежды. – Возможно, я… в библиотеке… есть книга, которая поможет мне узнать, почему я ничего не помню…

– Хорошо.
– Зельевар отодвинул стул, сел, водрузив свою мантию на него и мельком глянув на девушку, взял в руки перо и пустой пергамент.
– Ты получишь разрешение на посещение запретной секции, и если умудришься найти что-то подтверждающее то, на чем ты так упорно настаиваешь… - Он замедлил речь, макая перо в чернильницу. – То, может быть, еще останешься в этой школе, и я ничего не скажу Директору.