Интересно, а как выглядит грузовой переход, там вроде установлены рельсы и груз гонят составами?

– Двинулись по тихоньку, - закричал в мегафон мужик в желтом жилете.
– Не спешите, все успеете. Вы уже в новом мире!

Тут я успел оценить достоинства перемещения пешком. Пока пассажиры машин выпрыгивали, чтобы посмотреть назад, дабы понять что там теперь измелилось, я лишь глянул через плечо, да бодро пошагал вперед. Ничего сзади не изменилось. Те же уральские елки и березы и уходящая назад асфальтированная дорога, разве, что мелкий дождик начал накрапывать создавая завесу марева. Вид изменился только впереди и немного справа и лева, если утверждать военным языком, то сектор с десяти до четырнадцати часов. Там появились горы. Нет не так, там появились - ГОРЫ! Вершины, Эвересты, фуй знает как описать, но казалось, что эти пики возвышаются до небес и выше. У меня когда-то заставка на компьютере была подобная: дорога, уходящая вдаль, а впереди горный массив поднимающиеся вверх без всяких предгорий, как будто вырос по мановению волшебной палочки.

Я шел ритмично переставая ноги, почему-то рюкзак перестал давить на спину, а в конечностях, особенно нижних появилась небывалая легкость. Хотелось не просто идти, хотелось бежать, причем припрыжку. Еще я заметил, что лыблюсь как умолешенный дебил. Судя по ощущениям здесь была ранняя весна, но не такая как на северном Урале, когда 'минус' и снег валит. Нет, здесь было намного теплее, очень было похоже на юг - Краснодарский край. Воздух был очень чистый, как-то опьяняющий и наверное целебный, потому что обилие хвойных деревьев вдоль дороги наполняли его потрясающим ароматом весеннего леса.

После круглой площадки шла широкая вырубка в чащобе замощенная булыжником и кое-где подсыпанная щебнем. Шлось легко и быстро, меня только несколько раз обгоняла парочка машин. Метров через пятьсот на обочине, в специальном кармане стояла парочка трехосных КамАЗов с кунгами 'вахтовками'. Понял, что это для таких пешеходов, как я.

Залез внутрь, водила молчаливо кивнул в знак приветствия и выдал несколько брошюр-проспектов, небольшую книжицу с обзором местной флоры - фауны и сложенную вчетверо карту местного мира, где были отмечены все наиболее крупные поселки, городка и производства.

Судя по масштабу, отмеченному на карте, получалось, что сейчас обжито, примерно сто пятьдесят тысяч километров, такой, слегка вытянутый и неправильной формы прямоугольник со сторонами триста на пятьсот километров.

Кому принадлежат поселки и городка, а уж тем более, каким корпорациям достались рудники, выработки и карьеры не указывалось. Оно и не удивительно!

Наполнился кунг быстро, и десяти минут не прошло. Водила, оглядел салон, пригрозил АПСом, что всех буянов пристрелит на фиг и погнал КамАЗ вперед. Машину вел он быстро и лихо, обгоняя все попутные машины, нещадно сигналя им. По дороге, насколько позволяла тряска читал брошюру про местных зверей, змей, грибов и еще каких-то жутко ядовитых позучих плющей.

В поселок мы прибыли первыми. Точно такой же как и на той стороне поселок из двухэтажных модульных общаг, только здесь их было не две, а шесть и еще много всяких лобазов, ангаров, навесов, да и и просто отгороженных сетчатыми заборами площадок.

Въехал наш грузовик через некое подобие кпп - две бетонные башенки, выдвинутые вперед и соединенные с ДОТом укрепленным переходом. Над всем этим высится мачта с антенной радиостанции и россыпью камер и направленных прожекторов. Поодаль рассыпанные в шахматном порядке ежи из бревен, обвитых 'егозой', ну и 'змейка' из бетонный блоков. Ни чего себе? Это они от медведей так боронятся?

Прошел через поселок - вахтовку напрямки, нигде не останавливаясь, хотя этот поселок, а особенно его центральная площадь, выполняя роль, местного автовокзала и именно здесь формировались конвои для отправки уже до нужных мест. Во все стороны, подобно спицам в велосипедном колесе уходили улицы, проулки, улочки и широкие бульвары. Поселок, а скорее всего маленький городок, именовался Сосновск. Он входил в пятерку самых больших поселений этого мира.

Неожиданно дорогу мне перегородил неприятный тип, весь такой слащавый, в чистой одежде - короткой кожанке с бахромой на рукавах 'а-ля ковбой', даже сапоги рыжего цвета с острыми носами и скошенными назад каблуками имелись. Назвался он, встречающим меня здесь Юлианом Федоровичем и что мне надо срочно сесть на стульчик в его кабинете и ждать отправки к месту работы. Там все сжато по срокам и нельзя проебать ни секундочки. Про себя я его окрестил: Хлыщом и Ковбоем из 'Горбатой горы'.

Вот, честно скажу, мне это хлыщ как-то сразу не понравился, какой-то он мерзкий на вид, сколький и ...фиг его знает, что в нем не так. Я таких тварей, за свою жизнь за шкирку подержал, что не приведи господь другим, взять хотя бы того же Вышкина, который в свои восемнадцать лет, обрезком стекла сделал 'аборт' своей девушке. Когда эту суку брали, он верещал и прятался под диваном. Девчонку, а уж тем более плот медики не спасли. Вышкина закатали в 'шизу' ВМГ, там он себе вены и перегрыз, к чертям собачьим, дежурной смене потом вкатили строгача.

Я, клятвенно пообещал, Юлиану Федоровичу сбегать 'в город' на минутку - другую, пропустить стакашку или купить полулитру, а то все, что вес на нервах выпил на той стороне. Слащавый повелительно кивнул посоветовал заведение 'Голубой залив', показал где его искать и предложил оставить на хранение у него рюкзак. Я отказался и убег искать хлеба и зрелищ.

– Только не забудьте, в 11,00 как штык, иначе уедут без вас, - выкрикнул на прощание Федорович. Голос, кстати, у него тоже был примерзкий - высокий фальцет.