— Тауриэль так и не нашли? — Я спросил, закончив трансигурировать камень на могиле Кили. Я не обнаружил Тауриэль рядом с могилой Фили и попросил гномов ее поискать в окрестностях. — Никак нет, Господин эльф. — Развел руками Балин. — Что же, значит она сама выберется с Вороньей Высоты. Вы сюда верхом прибыли? — Мы нет. Но тут еще ездовые козлы Двалина, Торина, Фили и Кили бродят. Еще лошадь Гендальфа тут. — Возьмите их. Они понадобятся вам. Ты уже знаешь что в башне есть лошади, разделите их с детьми и мы сможем все вместе покинуть Дейл верхом. — Балин кивнул и ушел. Гномы вернулись с козлами, а Гендальф вел под уздцы свою лошадь. Бильбо бросил в последний раз взгляд в сторону крепости и подошел к Гендальфу. — А как мы пройдем через орков в Дейл? — Спросил полурослик шепотом. Это он намеренно так или просто забыл про чуткий слух у эльфов? — В этом, мой дорогой друг, я рассчитываю на помощь Келебримбора. Если он смог заморозить, самую большую огнедышащую гору Средиземья и убить дракона мечом, то и в город полный орков он сможет пройти. — Ага. Да. Я понял. — Бильбо активно закивал головой. — Держитесь рядом и не покидайте пределов барьера. — Я проговорил, закончив возводить защитный купол. — Щит нам понадобится на первое время, летящие стрелы я буду уничтожать, потом попробую поговорить с орками. Если не выйдет, поставлю более силиный щит, что защитит нас от любого урона. Но в таком случае я буду неподвижен и покажусь вам спящим с открытыми глазами, вам тогда придется направлять моего коня. Однако вы не знаете где дети, поэтому придется пока рассчитывать на этот щит — он от самих орков. — Гномы кивнули и схватились за оружие. Мы стали спускаться со скалы. Над полем битвы Орлов уже не было, солнце село и в темноте казалось, что вся Пустошь была завалена телами.

На вересковом поле,

На поле боевом,

Лежал живой на мертвом

И мертвый — на живом…

Я осматривал кровавый пейзаж, ведя нашу разномастную компанию к Дейлу. Вереск шел спокойно, переступая через орочьи трупы. Смердело от мертвых орков даже хуже чем от живых. Со стороны Дейла послышался звук рога. Орочьего. Следом рев толпы. Орки трубят победу. — Дейл захвачен. — Пояснил я своим спутникам. Мы прошли через мост и провал в стене рядом с воротами, на которых лежала мертвая туша тролля. Из какого-то закоулка на нас побежали орки. Гномы выставили оружие, но оно не потребовалось — орков просто испарило, когда они врезались в купол. Я продолжил путь к башне. Вокруг нее лежали орочьи тела. — Чем это их убило? — Магией моей убило. Просто я заколдовал башню так, что чернокровых убивает, а людей и прочих просто не пускает. — За нами наблюдают. — Гендальф указал посохом на баррикады, за которыми прятались орки и злобно на нас смотрели. Я хмыкнул и обратился к ним на Черной речи: — Слушайте меня, черное племя Азога и Больга! Я — Темный менестрель и эльф-чернокнижник из Мордора! Я пришел забрать выживших! — А ты докажи, что ты тот самый чернокнижник! — Из-за барикады донесся рычащий голос орка. — Как же мне вам это доказать? Убить вас? Вам как, покрасивее или пострашнее? — Я свирепо усмехнулся. — Эльфийский чернокнижник был силен. Не нужно нам тут его гнева. Мы и сейчас видим как ты сжигаешь наших воинов. Это твой голос доносился из уст светящегося оленя. Азог сказал нам не слушать тебя. Говорил, что менестрель умер от огня драконов. Мы видим на тебе следы их дыхания, значит ты можешь быть тем чернокнижником... Но нужно еще доказательство! Песни Темного менестреля нам нравились. Они были злые и смешные. Жаль на человечьем. Никто из эльфов и людей так о своих петь не будет. Спой нам! — Спеть вам? Не много ли вы требуете?! Петь простым оркам?.. Но ладно. Вас устроит песня о Гондолине? — О сожженном городе эльфов в горах? Да! — Орк закричал. А его собратья начали скандировать: — Спой! Спой! Я усилил горло чарами и запел:

Скажи мне, гордый человек, где город Гондолин?

Нет-нет, про пытки и побег потом поговорим!

Иною жизнь оставил я и дал обет идти,

Идти в далекие края (да уж) и спрашивать пути:

А не Гондолин ли это,

А не Гондолин ли это,

А не Гондолин ли это?

Нет, не Гондолин!

Хочу иметь я этот мир, весь от земли до звезд:

Улыбку Варды я сотру, разрушу звездный мост!

Я как-то в Форменос вошел — и Финве умертвил,

И руки нафиг все пожег о дивный Сильмарил!

А не Сильмарил ли это,

А не Сильмарил ли это,

А не Сильмарил ли это?

Горячий, зараза, значит — Сильмарил!

Я мог бы много рассказать о гибельных местах,

Где только страх меня спасал — презренных нолдор страх!

Им не найти ночлег и кров, огня не раздобыть,

Страшней меня им нет врагов,

Им некого спросить:

А не Гондолин ли это,

А не Сильмарил ли это,

А не Лютиен ли это?

Ой, НЕ, не Лютиен!

Но как мне не любить весь мир, весь от земли до звезд?

Ведь темный эльф мне даст ответ на вечный мой вопрос,

С улыбкой гнусной скажет мне предатель Маэглин:

“Разуй глаза — перед тобой твой дивный Гондолин!”

А не Гондолин ли это,

А не Гондолин ли это,

А не Гондолин ли это:

Опа — Гондолин!

Иди же, глупый человек в свой “тайный” Гондолин,

Где ночью двери отопрет предатель нам один,

И знаешь, что произойдет? (ну, дайте рифму, блин!)

Короче, скоро в прах падет твой дивный Гондолин!

А не Гондолин ли это,

А не Гондолин ли это,

А не Гондолин ли это:

В прошлом — Гондолин!

А ныне, че по развалинам-то ходить?

Орки рассмеялись. И их лидер сказал мне: — Ты правда менестрель! Забирай своих выживших! Только вот нету их! Мы всех убили... — Орк вышел вперед, остановившись на границе чар и принюхался. — А почему с тобой гномы и старик? Мы не всех нашли что ли? Отдай их нам! — Город людей и город гномов ваш, а выживших я забираю себе. Ты сам сказал, что мне можно! Детей из города я тоже заберу! — Нет здесь никаких детей! — Есть. Просто вы их не нашли. Как и гномов со стариком! Я первый их найду, значит они будут моими! — Так не честно! Мы первые сюда пришли, мы хотим съесть их! — Честно? Что это за слово такое? Посмотри сколько вокруг мертвечины. Ешь сколько влезет, чего все воронам оставлять? В Бурзуме вообще оркам есть было нечего было. Друг друга жрали постоянно. А у вас тут пир! — Я обвел рукой окружающее пространство, указывая на горы трупов. — Ха-ха! И то верно! Забирай детей, если они тут есть. У нас все равно еще много мяса! Я смотрел на башню, мысленно снимая с нее чары. Закончив, я обратился к гномам: — Теперь смело проходите — чар на башне больше нет. Выводите лошадей и опустите наконец оружие — не провоцируйте орков! Мне еще детей забрать надо, я их в другом месте оставил. Гномы понятливо кивнули и вошли. Наугрим стали выводить лошадей, а я осматривать окрестности. Орки оставались на своих местах. Хорошо. Пересчитав лошадей, я начал вести нашу группу к зданию, вход в которое казался обычной стеной. Камни раздвинулись, явив мне перепуганных детей. Они плакали. Трое детей Барда вышли вперед и старшая дочь заговорила: — Папа умер, я знаю. Все умерли... Мы слышали. Вы пришли, что бы забрать нас в Рохан? — Да. Путь не близкий и мне придется вести вас через Зеленый Лес. — Не нужно. Просто отведи нас к ближайшей деревне... — Я обещал вашему отцу хорошее поселение и не изменю своего решения. В простой деревне столько голодных ртов просто не примут. А земли коневодов сейчас процветают. — Я возьму их с собой в Железные Холмы. — Подал голос Балин. — Так всяко идти ближе, а Трандуил может и отказаться пустить в лес людей, пусть и детей. — Пусть девочка сама решает, она старшая из них. Не так ли, Сигрид? — Гендальф огладил бороду. Сигрид кивнула и задумалась, глядя на детей. — Рохан далеко. Дети не выдержат дороги, а Железные Холмы ближе. — Сказала девочка в итоге. — Хорошо, мне же проблем меньше. Кстати о проблемах... Где Аркенстоун? — Гномы переглянулись, а Гендальф нахмурился. Я вздохнул. — Так понятно. Значит он остался у Барда. Эх. Даже не знаю, сработает ли, но... Акцио Аркенстоун — Сильмарильский камень Феанора! — Я как можно четче представил образ камня, если на ожерелье сработало, это не значит что и на артефакте Феанора у меня получится. Я что-то почувствовал. Камень где-то далеко почуял знакомую кровь и Свет Дерев. Он откликнулся и позволил себя призвать. Гномы, да и не только — весь наш отряд и орки, все смотрели как в нашу сторону летит самая настоящая звезда — камень Королей светился ярче чем обычно. Он замедлил свое движение и плавно завис в воздухе передо мной. — Эта... вещь меня узнала. Вернее она узнала Кровь Рода, что создал ее. Иначе бы у меня не получилось ее призвать. Да и Свет у нас похож. Я не хочу трогать эту штуку. Если не обожжет, то проклянет точно. Признаться... Я боюсь этого камня, вернее того, что он способен сделать с чужой судьбой. — Ты боишься Аркенстоуна? Почему? — Спрпосил Балин. — Менестрель тогда сказал что камень проклят. И что любой, знающий природу камня, не возьмет его в руки. — Бильбо ответил гномам, а Гендальф кивнул. — Быть не может! — Гномы разумеется не поверили. — Можете забрать камень себе. Он же у вас вроде как Символ Власти. Торин, как я узнал, на этот поход согласился только ради камня. — Я отвернулся от левитирующего сильмарила. Разумеется гномы его себе забрали. Небось отдадут Даину Железностопу. Мы начали движение, детей посадили на скакунов, а гномов пришлось к ним подсаживать — лошади были слишком высоки для них. — Ты когда камень к себе звал, сказал кроме Аркенстоуна еще и про какой-то Сильмарильский камень. Это тот самый? Из той песни о Гондолине? — Балин внимательно посмотрел на меня. — Да, это он. Когда-то эти камни создал мой дед, потом пришел Злой Темный Валар Мелькор, которого после убийства моего прадеда — Короля Эльфов, назвали Моринготто — Морготом. Этот же Валар создал орков и драконов. Моргот украл камни, но обжег оь них свои ладони. Он носил камни в своей короне и Аркенстоун это буквально — камень из короны Моргота. Камень был брошен в огненное ущелье, а спустя тысячелетия, его нашли гномы в Одинокой Горе. Огненная река принесла сильмарил к вам, сделав его Сердцем горы. — А что с остальными камнями? — Спросил Балин, провожая взглядом какого-то орка, что скрывался в тени здания. — Один на небе стал звездой. Его отправили туда другие Валар. Это звезда Эарендиля — самая яркая на небе. Другой же угодил в пучину морскую, что теперь с ним стало, мне не известно. — А проклят Аркенстоун, из-за того что в короне Злого Бога побывал? — Не знаю. По моему он с самого начала проклятым получился, не знаю каким вообще образом мой дед Феанор, его сделал. Его даже уничтожить невозможно, пробовали. — А как это проклятие вообще работает? — Балин видимо серьезно заинтересовался этим вопросом. — Сначала жадность вызывает. Эти камни любили абсолютно все. И Валар, и эльфы, и гномы. Людям вроде все равно было. Потом из-за камней, от того что их не поделили, войны начинались. Война между гномами и эльфами Зеленого Леса, началась как раз из-за того, что гномы и Король Эльфов тогда такой же камень не поделили. Король хотел вставить сильмарил в ожерелье из валинорских камней, (то самое, что Владыка Трандуил требовал), поэтому и позвал гномьих мастеров. Те как камень тот увидели, сразу себе его захотели. Ожерелье стало единым с камнем и гномы потребовали его себе. Ожерелье ведь то, было создано мастерами гномов. И гномы заявили свои права и на ожерелье, и на камень. Короля это возмутило, начались взаимные оскорбления, в общем... Первого Эльфийского Короля Леса — Тингола, гномы-ювелиры разорвали голыми руками прямо в его сокровищнице. Эльфов это обозлило и за гномами отправили погоню... Таким образом вражда эльфов и гномов началась из-за звезды Эарендиля. — Так вот почему Владыка Леса так на Трора тогда обиделся... — Эльфы живут вечно и никогда ничего не забывают, а обиды тем более. — Торин от сокровищ Эребора разума лишился, а Траин — его отец никогда такого не показывал. — Балин задумчиво почесал макушку. И посмотрел на приближающиеся стены Дейла. — Не знаю. Сокровище или нет, но проклятие дракона тоже сильно. Камень заставляет любить только себя, насчет остальных богатств я не уверен. Свет камня — это слияние Света предшественников Солнца и Луны воедино. Он просто не может кому-то, хотя бы чуть-чуть не нравиться. Чернокровые это исключение, они Свет ненавидят, а унголианты были бы не прочь его сожрать, если бы им хватило сил выдержать этот Свет. Что там в нем еще, кроме неразрушимой оболочки я не знаю. Но в камне есть живой огонь и этот камень каким-то образом думает. Он узнал меня. Но я не доверяю тому, что думает не пойми чем, тем более какой-то камень! А если учесть его кровавую историю, то мое опасение вполне понятно...

Город мы покинули безпрепятственно. Честно, не ожидал что получится. Орки видимо, сочли меня слишком опасным, после того как попробовали на зуб мои чары. Я развернул коня и посмотрел на захваченный Дейл. Подумав, решил устроить оркам прощальный подарок. — Просыпайтесь дети сгоревшего города. — Я послал Зов и неупокоенные, обозленные души жителей Дейла, откликнулись. Я улыбнулся и поравнялся с нашим караваном. — Что ты сделал? — О. Кажется Митрандир что-то почуствовал. Вон как на меня вытаращился. — Я вернул жителям их город. — Весьма расплывчато выразился я. Скоро это место станет не приветливее нуменорского могильника. Эти разъяренные духи убьют все живое, находящееся на их территории. Правда стен города они покинуть не в силах, но оркам и этого хватит. Пусть Саурон довольствуется Эребором. Достигнув границы Пустоши мы разделились. Гномы с детьми направились к Железным Холмам, а Гендальф вместе с Бильбо и мною, отправились в сторону Леса. Эрин Гален ждет нас. Эх. Мне еще перед Трандуилом объясняться.

— Так значит ты пошел в услужение Врагу, что бы уберечь своих людей? — Трандуил сверлил меня взглядом. Я только что вернулся и стража сразу же повела меня в темницу. Я не сопротивлялся, да и разве остановит меня кто, пожелай я уйти? Я больше не слаб, мне теперь хватит сил разнести дворец Трандуила или же просто выйти незаметно... но зачем? Разве я в ссоре с Эрин Гален? Король просто обижен, понимаю. Я поступил как Саурон, что изображал Аннатара. — Да. Но и с целью защитить остальных эльфов. Вот только эльфы сами объявили ему войну, вступившись за потомков нуменорцев. — Митрандир сказал, что Враг вернулся... но не до конца. — Трандуил пристально вгляделся в мое лицо через решетку. — Ты придешь к нему если он тебя позовет? — Это будет зависеть от того, что он от меня попросит. Если продолжит править Югом и Востоком, то соглашусь помочь. Если попробует захватить земли эльфов, то нападу... и на сей раз не один. Народ Эллери готов к бою и Саурон вспомнит, за что его учитель боялся Нолдор. — А если он захочет расширить свои территории за счет людских земель? Захватит или уничтожит Рохан и Гондор, как он уничтожил Арнор? А Шир, что с полуросликами? — Трандуил подошел ближе к решетке. Вся эта ситуация — фарс и он и я это знаем, отчего Король даже не пытается выглядеть угрожающе. У меня вон, даже оружия не отобрали... — Дела смертных, бессмертных не интересуют. Сам я нападать из-за людей не буду, вставать на их защиту тоже. Рохан мне ничего не сделал, как и Шир — они мне не враги. Но Гондор — это увы враг и меня и Саурона. Они же первые на Гортхаура и набросятся, да и я уничтожил Минас Итиль. — Я пожал плечами. Я не герой у меня есть свои личные мотивы так поступать. Подло. Сам знаю. Но защищать я выбрал одну расу, это и так слишком много для меня. У людей свои защитники есть, не даром Истари здесь. Тот же Саруман Белый с Роханом союз заключил, а Гендальф в Шире часто бывает. Гондор —государство граничащее с Мордором, созданное с целью нападения и обороны от сил Востока и Юга. Возвращать им былую славу смысла не имеет, потомков нуменорцев люди уже не помнят, а нафига мне маглы с такой силой? Разрозненные маленькие города вроде государства Рохана, меня устраивают — они мирные деревни, а вот вооруженные, объединенные королевства вроде Арнора, могут вырасти в новый Нуменор. — Имладрис и возможно... Лотлориен вступятся за смертных, что тогда? Не то чтобы мне были важны голодхи. Но в Серых Гаванях есть Телери — наши близкие родичи... — Эти эльфы просто уйдут, как только узнают о том, что их Враг жив. Останутся лишь те, кто считает Средиземье своим домом и сразятся за него. Если Саурон захочет напасть на них... Я сказал — мой народ вступит в бой против захватчиков, орки это будут или люди мне все равно. Элронд... я не понимаю его мотива защитить тех, кто позже даже не вспомнит о его жертве. Он слишком всепрощающ, он забыл угрозу Нуменора, забыл что они в первую очередь были простыми смертными и лишь потом стали колдунами и чудовищами. Такое не на пустом месте появилось и не по науськиванию Гортхаура, это просто заложено в самой природе людей. Появится потом на троне очередной Ар-Фаразон и что? Валар не вмешиваются просто так, как тогда нам жить с людьми бок о бок? — Ты боишься их... Я понимаю тебя в какой-то степени, но твоего союза с Врагом принять не могу. Не примут и другие... Белый Совет особенно. Элронд, Галадриэль, Гендальф, Саруман, Кирдан... Я не желаю настраивать их против себя. — Трандуил тяжело вздохнул. — Я изгоняю тебя из Эрин Гален. Лес больше не пропустит тебя. — Хорошо. Я не буду держать зла на тебя и твой народ. И помогу ему в час нужды. Но, позволь мне на прощание создать для тебя одну вещь, что позволит тебе позвать меня... *** Зеркало... Металлический серебряный щит, богато украшеный моим Родовым гербом по центру и золотой листвой по краям, с гладкой зеркальной поверхностью. Сквозное зеркало, теперь висящее в комнатах Трандуила. Стекло было слишком хрупко и ненадежно, но вот металл... да и с железом я дружу лучше. Я объяснил Королю Эльфов что это и как оно работает. У меня вторая часть артефакта, свой щит я решил скрыть в заколдованный безразмерный мешок, носить его с собой чересчур муторно для меня. Вернусь в Ост-ин-Эдхиль и повешу его на стене своего дома, над камином. Мы с Трандуилом сможем видеть друг друга через отражающую поверхность и разговаривать. Главное, назвать имя... Из отныне неприветливого леса, мне с Вереском пришлось выбираться долго. Благо лес я действительно неплохо изучил. Дом, милый Дом. Наконец я увижу тебя своими глазами, а не в обличии призрака...