— Ну, кто у нас сегодня большой босс?

Фрэнни, конечно, пару раз похихикала для приличия, но про себя тихо молилась деве Марии, лишь бы все не стало еще хуже. Владелец из верхушки Вонголы — это уже было плохо. Когда после безвременной кончины синьора Рокудо бар перешел во владение гораздо более устрашающего синьора Хибари, Фрэнни едва давила в себе желание начать креститься каждый раз при выходе на работу. Буквально неделю спустя синьор Хибари «подарил» бар дону Каваллоне по прозвищу Дробящий Мустанг, и Фрэнни решила, что хуже уже быть просто не может.

Оказалось — может. Еще через неделю лучезарно улыбающийся Мустанг собрал большую часть сотрудников бара в зале и сообщил:

— Ребята! Закончились ваши мотыляния из рук в руки. Я нашел вам чудного владельца, который действительно хочет заняться бизнесом и обожает стриптиз. Познакомитесь уже сегодня.

— Дон Дино, вы уверены, что это надежный человек? — спросил управляющий, Жозе, который за последние недели запарился переоформлять документы на «маленькое, но гордое ночное заведение».

— Абсолютно. Это мой бывший одноклассник. Возможно, вы о нем слышали, его зовут Суперби Сквало.

О делах Второго Императора Мечей мало кто был в курсе, но Фрэнни «повезло»: в Палермо ей сдавала квартиру его (уже) бывшая любовница.

— Знаешь, Эдди, я, наверное, побуду крысой и сбегу с тонущего корабля, — шепнула Фрэнни бармену Эдуардо.

— М? А что, этот Сквало какой-то авторитет? Никогда о нем не слышал.

Фрэнни открыла рот, чтобы сказать что-то вроде «тебе повезло», когда поняла, что бежать уже поздно: бокалы за барной стойкой зазвенели от оглушительного «врай».

— Хей, бездельники!

Дино незаметно для Сквало достал беруши.

— …слушай и запоминай… — проговорила Фрэнни, практически не разжимая губ.

— …и милые синьорины, конечно. — Как типичный горячий сицилийский парень, Сквало обожал драться, ругаться и флиртовать — желательно с несколькими девушками сразу.

— …про отряд «Вария» слышал?

— Они что, реально существуют? — округлил глаза Эдуардо, не отрывая взгляда от нового «шефа».

— …Я не собираюсь лезть со своим уставом в чужой монастырь…

— Ты смотришь на капитана Варии. Наемный убийца…

— …так что с меня вложения…

— …специалист по холодному оружию…

— …а с вас — выпивка, прибыль…

— …вместо левой руки — стальной протез.

— …и девочки. О, а тебя я, кажется, знаю! — Фрэнни подпрыгнула от неожиданности, безуспешно надеясь, что Сквало обращается не к ней. — Ты у Анны-Луизы квартиру снимаешь. Франческа, да?

Сквало вполне дружелюбно улыбнулся, а Фрэнни сразу вспомнила, что он точно так же улыбался, когда случайно столкнулся с ней на лестнице пару месяцев назад. Светлые волосы тогда были местами бурыми от чужой крови, а на лакированные сапоги налипли кусочки чьих-то мозгов.

Фрэнни после той встречи долго полоскало в туалете, но в этот раз все прошло относительно нормально. Она всего лишь коротко пискнула и храбро упала в обморок.

========== Тайны мадридского двора ==========

Закуро не был учтивым джентльменом — впрочем, с этой задачей за него прекрасно справлялись официанты. Цуна не слишком любила выбранный ее визави открытый ресторан с отделкой под Средневековье. Перепившие синьоры среднего возраста и аналогично нетрезвые богатые туристы либо фальшиво пели, либо устраивали дебоши, и этим обнуляли в глазах Цуны все очарование заведения.

К несчастью, «Вильгельма Второго» очень любил Реборн, за возможность курить свои вонючие кубинские сигары в любое время, в любой части ресторана.

Закуро, судя по всему, питал к этому заведению нежные чувства по той же причине.

С другой стороны, «Вильгельм Второй» славился отменной кухней, да и обстановка была крайне приятной: отдельные деревянные беседки, пледы и подушки на скамьях, мечи и топоры под крышами в качестве декора… Цуна даже сделала напоминание в телефоне, чтобы не забыть взять номерок дизайнера, который занимался оформлением.

Платьице на ней в этот раз было красное, заказное, от ее любимого голубого портного. Цуна в нем себе ужасно нравилась, а вот Реборн считал, что в «алом парусе» она похожа на шалаву. Шаткое положение платьица выровнял Хаято, подметив, что под шалавой многоуважаемый киллер, видимо, подразумевает Кабирию в исполнении Мазины, и это уже вполне себе комплимент, хоть и сомнительный. После этого Реборн, как ни странно, ни разу не заикнулся о том, насколько пошло выглядит Цуна в красном: Джульетту Мазину он нежно любил, и на «Ночах Кабирии» они с Колонелло когда-то в кинотеатре плакали, обнявшись. Впрочем, ко всему остальному старый наставник продолжал придираться с завидной регулярностью.