Роман посторонился, пропуская мужчину. Тот уверенным шагом прошел на кухню. Роман поплелся следом, пытаясь собраться с мыслями. Как говорила его школьная учительница: "Поднять - подняли, а разбудить забыли".

Сосед вытащил две кружки, отвинтил пробку на бутылке, щедро налил водки грамм по сто каждому.

– Не рано?
– спросил Роман.

– Я сегодня выходной, а в выходные я начинаю пить с девяти.

– Уже девять?
– удивился Роман. Достал телефон - батарея разряжена. Выругался.
– Мне на работу надо.

– Ничего, я ненадолго.

Тон был безапелляционный. Но Пластинин, как Ланистеры, умел отдавать долги, а соседу он был должен. Уже дважды, за один только вчерашний день.

Кафе откроют и без него, пара часов в запасе есть, а судя по настроению гостя, бутылки им хватит минут на двадцать.

– Что-то случилось?
– спросил Роман.

Сосед кивнул на кружки. Они выпили, залпом, без тостов и без закуски.

– Это ты мне скажи, Роман Павлович, - ответил сосед с запозданием.

Занятная проблема в коммуникации между ними крылась еще и в том, что Пластинин забыл, как зовут соседа. Первый раз, когда тот представился, имя просто вылетело у него из головы, а переспросить как-то все не представлялось случая. Потом они пили один раз вместе и этот вопрос удалось прояснить, но, как на зло, проспавшись, Роман опять не вспомнил, как зовут мужчину. Это угнетало. Не по-мужски вышло, не по-соседски.

– Что я тебе должен сказать? Ты уже наверняка узнал, что хотел, - пожал плечами Роман.

– Расскажи то, чего не знают менты. Почему ты настойчиво вмешиваешься в историю?

– Знакомая девочка пострадала. Хотел помочь.

– Помочь или отомстить?

– Пресечь. Оградить других.

– Плохо у тебя выходит.

Роман с вызовом посмотрел на соседа - еще не хватало алкашной критики. Спросил, подморозив тон, насколько мог:

– По существу есть что сказать или просто бухнуть не с кем?

– Ладно...
– Глаза мужчины заблестели, то ли от водки, то ли от эмоций, - племянница моя, младшей сестры дочка... своих-то я не нажил...

Налил еще - водки в бутылке осталось на три пальца.

– Когда?

– Этой ночью... сидела за компьютером, а потом... хорошо мать проснулась в туалет, увидела, что Светланка на полу лежит, на раздражители не реагирует. Вызвала скорую, дальше догадываешься.

– Что за девочка? Какие у нее могут быть пересечения с... с моими барышнями?

– Пересечения? С Гамовой и Щербатовой?

– Щербининой.

– Да без разницы. Не знаю... я уже думал. Никогда не слышал, чтобы она с ними дружила.

– Много ты успел узнать за ночь, - заметил Роман.

Сосед ничего не ответил, ухмыльнувшись, посмотрел на Романа, потом выпил водку.

– Так кто она? Фамилия, возраст, чем занимается. Учить тебя что ли?
– продолжил расспросы Пластинин.

Сосед вздохнул.

– Светлана Мурова, двадцать пять лет, ну?

– Не девочка уже, - нахмурился Роман.
– До сих пор с родителями живет?

– А у нас тут по сто тыщ не зарабатывают, чтобы квартиры снимать. Каждую копейку экономят люди.

– Работает где?

– Какая разница...

– Слушай, ты ко мне сам пришел, не я, - Пластинин решил надавить. Конечно, информация была нужна и ему, но признаваться в этом не хотелось.

– Если скажу... короче, помалкивай, - не попросил, а предупредил сосед.

– Сам разберусь.

Мужчина задумался, поднял пустую кружку, с сожалением повертел ее в руках, посмотрел на почти пустую бутылку.

– Палыч, у тебя есть еще топливо?
– обратился он к Роману.

– Харе!
– не выдержал Роман.
– Давай, или рассказывай все, или расход. Мне на работу, а кроме этого и так дел хватает. На местных: что полицию, что врачей, у меня как-то не много надежды, все самому придется решать.

Сосед пожевал губу, набрал побольше воздуха.

– Да шлюхой она работает!
– закричал он и матерно выругался.
– Шлюхой! Понимаешь?

– Я не прокурор, чтобы передо мной оправдываться. Пусть работает хоть...
– Пластинин задумался: у девушки уже и так была профессия, которую он привык упоминать в конце такой фразы.

– Думаешь, тут работы для молодой девчонки много?
– задал риторический вопрос сосед.

Ненадолго мужчины замолчали.

– Телефон борделя говори, съезжу, разузнаю.