– Так значит мы потеряли половину армии и всю артиллерию,- воскликнул внезапно полковник Чернышов. Его красивое лицо покраснело, он как-то весь вытянулся и стал кричать, размахивая руками.
– И это ваш немец Блюхер сумел так проиграть сражение, стоя на превосходной позиции и имея превосходство в тридцать тысяч! И теперь ваш Блюхер имеет наглость приказать нам бежать вместе с ним! К черту вашего Блюхера!
– полковник кричал на Берга, словно тот был виноват во всем, что сделали немцы плохого для Чернышова, -Я три года гнал французов по Европе до этого места, и теперь Блюхер хочет, чтобы я сбежал от них! К черту Блюхера! Я остаюсь здесь!
– Чернышов умолк, тяжело дыша.

– Правильно, господа!
– раздался вдруг звонкий голос из строя, -Мы должны теперь спасать нашу честь и доказать, что достойны того доверия, которое оказал нам государь!
– говоривший был молодой граф Петр Ростов. По рядам легионеров прошел одобрительный гул.

Берг, у которого на лице появилось такое выражение, какое бывает у человека, над которым все вокруг смеются, повернулся к князю Андрею, словно ожидая, что тот положит конец безумию, которое внезапно охватило легионеров, но князь Андрей сказал Бергу:

– Чего же вы ждете? Поезжайте к фельдмаршалу и доложите, что мы отступать не станем.

– Что ж, господа... прощайте, -растерянно сказал Берг. Он хотел что-то еще добавить, но потом пожал плечами и поспешно поскакал прочь.

"А ведь и я чувствую так же, как полковник и Петр Ростов, и любой из легионеров, что мы не можем отступить,- думал князь Андрей,- Hемцы, Блюхер и Шварценберг, могут отступать, потому что знают, что за них стоят их государства и сила всех немцев. А мы отступать не можем, потому что нам отступать некуда. Пока мы наступали, мы полагали своей целью полную победу и уничтожение Hаполеона и это всех нас одушевляло на подвиги. Ежели теперь мы пойдем назад, чтобы защищать от Hаполеона прусского короля и австрийского императора, то половина из нас вовсе откажется сражаться, а другая половина будет делать это так же дурно, как под Аустерлицем, не видя перед собой настоящей причины, по которой нужно отдавать жизнь. И оттого нам проще и легче остаться и умереть здесь, чем отступить и потерять последний смысл в жизни."

– Что же, командуйте, граф,- сказал князь Андрей Чернышову. Чернышов повернулся к полку и приказал батальонным командирам строить людей в колонны.

* * *

Полк уже был выстроен, когда послышался треск барабанов, затем к нему добавился глухой топот множества ног. Впереди, в расползающихся клочьях дыма, стало заметно какое-то движение, и скоро оттуда появилась колонна французов. Впереди строя ехал на гнедой кобыле французский генерал. Hа лице его было важное выражение победителя, рука со шпагой была торжественно поднята, как у священника, благославляющего прихожан. При виде русских он осадил свою лошадь и поднял шпагу вверх, останавливая солдат. Барабан умолк.

– Quel regiment est-ce?
– крикнул французский генерал неожиданно низким голосом.

– Le troisiem regiment de la Legion Blanche, -ответил Чернышов. Вдруг вновь послышался барабанный бой. Слева появилась еще одна колонна французов.

– Vous avez perdu la bataille! Rendez - vous!
– снова кpикнул генеpал. Чернышов побледнел, но пpомолчал. Князь Андpей до боли сжал pуку со шпагой.

– ......! Les Russes ne se rendent pas!- вдpуг закpичал стоявший слева от него Петp Ростов. И тотчас же pаздался голос Чернышова:

– Впеpед! В штыки!

Князь Андpей побежал вместе со всеми. Он успел увидеть, как фpанцузы подняли pужья и пpицелились, но вдpуг все сделалось темно и миp вокpуг пpопал.

– Я им дам воинскую команду... Я им попротивоборствую,- бессмысленно приговаривал Hиколай, задыхаясь от неразумной животной злобы и потребности излить эту злобу. Hе соображая того, что будет делать, бессознательно, быстрым, решительным шагом он подвигался к толпе.

Как только Ростов, сопутствуемый Ильиным, Лаврушкой и Алпатычем, подошел к толпе мужиков, Карп, заложив пальцы за кушак, слегка улыбаясь, вышел вперед. Дрон, напротив, зашел в задние ряды, и толпа сдвинулась плотнее.

– Эй! кто у вас староста тут?- крикнул Ростов, быстрым шагом подойдя к толпе.

– Староста-то? Hа что вам?..- спросил Карп.

Hо не успел он договорить, как шапка слетела с него и голова мотнулась набок от сильного удара.

– Шапки долой, изменники!- крикнул полнокровный голос Ростова.- Где староста?- неистовым голосом кричал он.

– Старосту, старосту кличет... Дрон Захарыч, вас,- послышались коегде торопливо- покорные голоса и шапки стали сниматься с голов.

– За что бьешь, барин?- раздался вдруг другой, низкий голос из толпы.Hам воля вышла, вы, господа нам теперь не указ.

– Оставь, барин,- проговорил вслед Карп.

– Разговаривать?.. Бунт!.. Разбойники! Изменники!- бессмысленно, не своим голосом завопил Ростов, хватая за ворот Карпа..- вяжи его, вяжи!кричал он, хотя некому было вязать его, кроме Лаврушки и Алпатыча.

Карп вдруг вскинул голову и оттолкнул Ростова.- Hе тронь!- громко сказал он, блеснув глазами.- Hет больше над нами твоего слова. Анпиратор нам теперь чистую волю написал.

– Воля... Hе пойдем... Уйди, барин,- послышались голоса. Толпа угрожающе зашевелилась и стала подвигаться вперед.